— Однажды мне пришлось всю ночь слушать ее и какого-то чувака. Ко мне тогда приехал Джеймсон. Я думала, мы умрем от смеха. Это казалось такой скукотищей, — сказала Тейт.
Эндж покачал головой.
— Она из тех цыпочек, которым, чтобы по-настоящему раскрыться, просто нужен правильный мужчина, — объяснил он.
Тейт скорчила гримасу.
— Ну ты и свинья. А Элли тогда кто? Скрытый урод? — спросила она.
Эндж взял из пепельницы косяк и сунул его в рот.
— Нет. В смысле, было ясно, что со мной она открывает для себя свою «дикую сторону» —Элли любила делать это на публике. Смешила меня. Ты бы видела лица людей, когда тебя застукают в публичной библиотеке за изнасилованием беременной цыпочки, — произнес он, затем глубоко затянулся.
— О, Боже, меня сейчас вырвет.
— А как насчет тебя и твоего маленького приятеля? Похоже, Сандерс смотрит на тебя влюбленными глазами, — заметил Эндж, выпустив изо рта струйку дыма.
Тейт скривилась.
— Сэнди? Нет, вовсе нет. По-моему, я для него нечто среднее между спрингер-спаниелем и неумелым ребенком. Он на меня так не смотрит, — ответила девушка.
— Он вообще на кого-нибудь так смотрит? На парней? — спросил Эндж.
Она улыбнулась.
— Что, понравился?
— Нет.
— Нет, он не гей. Я видела, как он подглядывает за мной, когда я переодеваюсь, как смотрит на других женщин. Это не бросается в глаза, надо хорошо его знать, но все равно видно. Он, наверное, трахнул больше женщин, чем ты и Джеймсон вместе взятые, — сказала ему Тейт, и Эндж рассмеялся.
— Сущая правда. В тихом омуте черти водятся. Так что там насчет тебя и Сатаны? Ты уже сказала ему, что лююююююбишь его? Вы сейчас занимаетесь любовью? — поддразнил ее Эндж.
Девушка фыркнула.
— Я его не люблюююююю, и в последний раз, когда мы занимались сексом, он нагнул меня над шезлонгом и трахнул так жестко, что, кажется, мои крики слышали соседи — а ближайший дом находится в двух милях от нас. К нам зашел почтовый служащий, чтобы узнать, все ли у нас в порядке, но Джеймсон только отмахнулся. Не думаю, что это называется «заниматься любовью», — сказала ему она.
— Черт возьми, это круто. Могу я как-нибудь за вами понаблюдать? — спросил Эндж.
Тейт рассмеялась.
— Нет. Но да, это довольно горячо.
— А можешь мне это записать?
— Я об этом подумаю.
Вскоре после этого Эндж вырубился; от травы он почти всегда засыпал, как ребенок. Тейт оставила его на диване и забралась в свою постель. Еще немного подумала о Джеймсоне. После их возвращения из Парижа она использовала секс как оружие. Как отвлекающий маневр. Как способ не подпускать Джеймсона близко к своему сердцу. Не то чтобы ей это не нравилось — конечно, нравилось, — но она немного отстранилась. Отделилась от процесса. Секс с Джеймсоном всегда был чересчур, Тейт не могла позволить ему так близко к ней подобраться. Поэтому она просто отключалась.
Теперь, вспомнив несколько из их наиболее авантюрных приключений, ей показалось, будто у нее открылись глаза. Тейт улеглась на кровати, согнув ноги в коленях. Вспомнила, как он впервые сказал ей, что спал с другой женщиной, с другими женщинами. С двумя. Сразу. Довольно горячо. Пробежав кончиками пальцев по животу, девушка приподняла футболку. Чтобы кожу овеял прохладный воздух квартиры.
Вспомнила, как в тот вечер в родительском доме Джеймсон прижал ее к стене, позаботившись о том, чтобы Элли с Робертом все слышали. Вспомнила их секс в уборной у него на яхте. Боже, в тот раз. Это было очень быстро, но горячо. Горячее всего, что было за последнее время. Кончики ее пальцев скользнули к поясу леггинсов.
После того, как Джеймсон вернулся из отпуска и узнал, что Эндж приезжал в его дом. Носил его одежду. Чуть не переспал с Тейт. Джеймсон раскусил Тейт, ее маленький план. Практически профессионально удовлетворив ее орально, он перевернул девушку на живот и, можно сказать, вколотил ее в матрас. Следующие несколько дней ей казалось, что у нее хлыстовая травма. (Хлыстовая травма — немедицинский термин, означающий повреждение шеи вследствие её форсированного резкого разгибания с последующим резким сгибанием либо, наоборот, резкого сгибания с последующим разгибанием — Прим. пер.) Тейт закрыла глаза и скользнула пальцами под ткань леггинсов. Под трусики. У нее в голове раздался голос Джеймсона, такой отчетливый, будто он находился с ней в комнате.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Начинаешь без меня, малышка? Какая непослушная.
«Только для Вас, мистер Кейн. Теперь это только для Вас».
8.
Казалось, что прошло гораздо больше трех дней. Практически весь последний день Тейт провела с Энджем. Впервые с тех пор, как... с тех пор, как в ее жизнь вернулся Джеймсон, ей показалось, что она вновь обрела прежнюю дружбу с Энджем, только без секса. Это было здорово. Просто потрясающе. Когда он засобирался домой, Тейт даже немного всплакнула. Эндж обозвал ее тупой коровой и поцеловал на прощание.
Вечером заехал Сандерс, но вместо того, чтобы сразу отправиться домой, Тейт упросила его где-нибудь с ней поужинать. Она извинилась за то, что настояла на его отъезде, и объяснила, что ей просто нужно немного времени. Немного времени, чтобы притвориться «прежней Тейт», чтобы наконец разобраться, кто же такая «новая Тейт», и чего она хочет.
— Ну и как, разобралась? — спросил Сандерс.
Девушка улыбнулась.
— Думаю, да.
Когда они подъехали к дому в Уэстоне, было уже больше семи вечера. Тейт догадывалась, что Джеймсон будет в плохом настроении, да и Сандерс предупреждал, что Джеймсон будет в плохом настроении, но ее это не волновало. Ей действительно хотелось побыстрей с ним увидеться. Побыть с ним наедине. Несколько дней разлуки оживили в ней прежние чувства. Джеймсон снова стал ей по-настоящему нравиться. Иногда полюбить человека легко, сердце встрепенется и сделает всё само. А вот, чтобы человек тебе на самом деле понравился, это уже немного сложнее. За это отвечает мозг. А мозг — капризная сучка.
Джеймсон не ждал ее у двери, как всегда, когда она опаздывала. Более того, весь дом был погружен в темноту. Тейт скорчила Сандерсу гримасу, посмеиваясь над ним, пока он нес наверх ее сумку. Затем прокралась по коридору к единственному в доме источнику света.
Вовсю полыхал камин.
— Привет, — тихонько позвала Тейт, войдя в библиотеку.
Она зашла сюда впервые с тех пор, как Джеймсон затащил ее в эту комнату, и теперь почувствовала, как по коже пробежали мурашки.
— Ты вернулась? Не может быть, — произнес Джеймсон.
Он сидел в кресле с откидной спинкой, лицом к камину. Так близко, что Тейт испугалась, как бы он не обжег ноги.
Значит, на том же месте, что и всегда.
— Оооо, какой тон. Кто-то уже злющий, — съязвила девушка и, подойдя к дивану, плюхнулась на него, поджав под себя ноги.
Джеймсон не пошевелился.
— Я просто удивлен. Мне пришло в голову, что все это тщательно продуманная уловка, способ выскользнуть из моих цепких лап, — сказал он ей.
Тейт рассмеялась.
— Ты слишком мне доверяешь. Разве Сэнди тебе не говорил? Я всю неделю была хорошей девочкой, — заверила она его.
— Сильно в этом сомневаюсь, и порой мне кажется, что Сандерс работает на тебя против меня. Хотя о поцелуе он мне сообщил, — сказал Джеймсон.
— Вот трепло. Да, поцелуй имел место. Надеюсь, он также сообщил тебе, что я положила конец этому поцелую и сказала Нику, что не собираюсь сбегать с ним в его замок в Аризоне, — подчеркнула она.
— Да, было какое-то упоминание. В основном болтовня. Я стараюсь не обращать на него внимания, когда он переходит к фактам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Разумеется.
— Заткнись.
— Ничего не было, Джеймсон. Я здесь, — заметила она.
— Да. И могла бы быть здесь уже прошлой ночью, но предпочла провести ее с Энджером, — практически выплюнул он имя Энджа.
Тейт рассмеялась и начала снимать шарф и пальто.
