таких стабов мы вскоре и проедем. Но будем заходить в него или нет, пока не знаем. Там видно будет, по обстоятельствам. Мутантов без человека оставлять опасались. Ещё никто не знает, что нельзя стрелять в «меченого» мутанта.
— Есть. И зомби акулы, тоже есть! — заржал Фома, — Представляешь элитника из белой акулы, или касатки? — оскалил он зубы, делая страшную морду. — Никакая подлодка не спасёт. Сожрёт, на хрен, и не заметит. — А из гоблина или рыбы молота вообще такие чудища получаются, что сдохнешь от одного вида из-за разрыва сердца. Ещё слышал про огромных черепах и этих, как их… крабы такие, большие… мангусты… не, лангусты, кажется. Точно, лангусты. Ещё другие есть ракообразные всякие, которые достигли веса четырнадцать килограмм. А осьминоги. Прикинь какая жуть из осьминога получается? Как выползет вот такая хрень на берег, и хана всем жителям. Вот поэтому, наверно, и не слышим мы о морских побережных поселенцах. Зъилы усих! — хохотнул он.
— Брр! — Меня аж передёрнуло.
— Вот потому и по морям особо-то не плавают, а по океанам и подавно. Так в заливах, если только, и то очково, — продолжал Фома просвещать меня на тему морской фауны. — Ещё ходят такие слухи, что на берегу океана можно найти жемчуг. У тварей под водой тоже ведь бои между собой бывают, или ещё по каким причинам дохнут, а жемчуг и спораны прибойной волной потом выкидывает.
— Ага, и гребут его лопатами, — усмехнулся Кир. — Тоже мне, сказочник. Вот ты его слушай, Док, да только всему не верь. Он таких страстей расскажет, что долго потом чумной ходить будешь. Есть островитяне и туземцы, и люди на побережье живут. Плавать, да, опасно, но возможно. Это уже, как повезёт, пятьдесят на пятьдесят. Чукчи тоже есть, и элита из белых мишек, и моржей с тюленями только далеко на севере. — Кир улыбнулся. — В общем, всё как на Земле. Бывает иногда заносит иностранный кластер не туда, куда надо, но редко. На Атомке что-то подобное имеется. Америкосы, вроде как, провинции кусок прилетает. И в лесах попадаются, то Польша, то Украина, то вообще Кавказ какой-нибудь. Да всё, что угодно можно встретить. Даже разные куски одного населённого пункта в разных местах, бывает, попадается. Сталкивался и от Лешего много слышал. Он же первые пятьдесят лет из леса не вылезал практически. Наш кластер, это же тоже лес был. Там землянка Лешего находилась. Это потом стали обживать, вырубать тихо по тихому, да и вот чего получилось, уже леса совсем не осталось. — Кир задумался. Видимо, воспоминания нахлынули. Интересно, сколько ему лет? На вид не больше двадцати трёх, но глаза…
— Блин, а прикинь элитника из негра? Во, наверно по Африке симпотяги бегают, да, Умник? — Фома с усмешкой глянул на мутанта, рядом неспешно жующего пойманного оленя.
— Слоны большие. Но слоны не Иные. Они не едят мясо. — Перевёл я слова Умника ребятам. — Вараны едят мясо и крокодилы. Ещё медведи. Но хуже всего росомахи. Поскуднее зверя в лесу нет. Тварь доставучая до одури. Если доебётся, то не отстанет. Даже медведя она закошмарить способна, а Иные из неё паскудные получаются, спасу нет.
— Это ты сейчас своими словами перевёл, или у нас Умник матом ругаться начал? — усмехнулся Фома, начищая свой автомат.
— Дословно, — пожал я плечами. — Я даже паузы делаю такие же, как он, специально, чтобы вам понятнее было.
Кир присвистнул.
— И откуда познания такие? — спросил он у мутанта.
— Высший рассказывал Детёнышам. Я слушал. Интересно.
— А материться тебя кто научил? — поинтересовался Фома.
— Торос, когда верхом едет, и не такое услышать можно.
Все заржали, аки кони.
— Ну да, он до сих пор дрейфит. Особенно Борзю! — смеялся Арман.
— Ничего я не дрейфю, — раздалось у всех в гарнитуре.
Ржать стали ещё сильнее.
— Так ты в дозоре или трёп слушаешь⁈ — Ржал самозабвенно Фома.
— Одно другому не мешает, — пробурчал в гарнитуре голос Тороса.
Он отъехал на Разбое на пару километров вперёд по пути нашего следования. Они шли лесом, немного в стороне от дороги. С другой стороны бежали Моня и Борзя. Умник находился с нами. Выехали мы на моём пятиместном «Комбате», двое или трое обычно ехали в машине, остальные — верхом на мутантах. За двое суток нашего пути на нас не напал ещё ни один заражённый.
Глядя на здоровенного элитника, упитанных кусачей и рубера, которые так хорошо откормились на коровах, что выглядели гораздо крупнее положенных для их возраста размеров, все менее матёрые иные улепётывали, свистя лапами, или просто стояли в сторонке, провожая людей голодным, завистливым и не понимающим взглядом, но не смея подойти. Самой большой опасностью были люди.
Раз шесть мы уже встречали колонны, большие и не очень, а несколько раз — одиночек. Реакция у людей была разной: от агрессии до полной растерянности.
— Колонна впереди, — сообщил Кир вскоре.
— Ага. И я их чувствую. Страх и агрессия. Кир, у них походу тоже сенс есть не хилый, и он наших мальчиков запеленговал. Паника там у них, к бою готовятся.
— Час от часу не легче, — вздохнул командир, который Кир. — Тормози всех, надо идти разбираться.
— Давай я схожу? — предложил Фома.
— Вместе пойдём, — ответил Кир, поворачиваясь к Арману, — Арман, а ну покрути, попробуй поймать их волну, — указал он на переносную радиостанцию.
— Буран Зоте. Не отсвечивай.
— Принял.
— Буран Бастеру. Шевелись быстрее, сукин ты сын! Пропустишь атаку, я лично с тебя шкуру сниму.
— Принял. Шевелюсь изо всех сил.
— Дайка сюда, — потянулся Кир к микрофону аппарата.
— Кир вызывает Бурана. Приём.
— Буран на связи. Кто вы? Назовитесь. Приём.
— Группа из Парадиза. Мирно следуем на север, мимо вас. Буран, дай отбой своим орлам, мы просто пройдём мимо. Приём.
— Буран Киру. Рядом с вами Элита со свитой. Готовьтесь к бою, пацаны, мы поддержим! Приём.
— Кир Бурану. Отставить бой, это наша элита. Опасности нет. Давай подойду, поговорим нормально. Приём.
— Подходи. Конец связи.
Мы переглянулись.
— Так, давай-ка мы лучше с Доком сходим, объясняться проще с ними будет.
Мы вышли из машины и двинулись вдоль дороги.
Два УАЗа и один БТР ощерились стволами различного калибра в
