Немного подлечив разрывы сосудов, я тогда вызвал Муху. Дойти самостоятельно я мог, но случись обратно встретить заражённого, отбиться точно не сумею. Повреждённую руку мне зафиксировала Ася, да так профессионально, будто всю жизнь только этим и занималась.
— Ты где так научилась? — полюбопытствовал я тогда, кивнув на бинт.
— Я техникум закончила, на операционную медсестру училась. Хотела на врача поступать, — замолчала, опустив голову, вздохнула, — но, видимо, не судьба… а родителей я тоже больше никогда не увижу, да? — на глазах блеснули слёзы.
— Асся, тут всё не так просто. Давай я тебе обо всём подробно расскажу, но только не сейчас. Ты, главное, не плачь, ладно?
— Я не плачу, — вытерла она ладонью лицо. — Хорошо, потом поговорим, а то твой друг скоро волноваться начнёт, нас слишком долго нет. Давай я тебе куртку помогу надеть. Вот так… осторожно.
Зашипела рация.
— Док, я у двери. Приём.
— Выходим. Конец связи.
Увидев в луже крови псину, Муха только приподнял бровь. Окинув взглядом коридор и нас в чистой одежде, с умытыми лицами и руками, неопределённо хмыкнув, молча пошёл вниз по лестнице. Ася оказалась очень заботливой девушкой. Она хлопотала то над моей рукой, делая качественные перевязки, то над ребёнком. Малыш всё ещё оставался жив, хоть и не приходил в сознание уже сутки, но состояние его маленького организма было стабильным.
— Может, ему жемчужину дать? — спросила Тамара, рассматривая ребёнка со слезами на глазах, — Рыся сказала, что есть какие-то жемчужины, которые здорово повышают регенерацию, только они сильно дорогие и ни у неё, ни у нас с Капитаном их нет. Леший, мы отработаем… не знаю как, но как-то отдадим…
— Я помогу отдать долг, — раздался от дверей комнаты голос Рыси.
— И я тоже! — Аби стоял рядом с девочкой, — Леший, мы настреляем с Рысей, ты же знаешь, мы можем, вы только нас в рейд возьмите, хоть пару раз. Да мы даже за один раз сможем, если матёрых найдём! Да, Рыся, — Аби гордо посмотрел на девочку.
Малыша днём перевезли в дом, вместе с Асей. В подвал на смену заступили Арман и Торос. Моя способность видеть иммунных была уже не нужна. Ребята готовили свежаков к переходу в Парадиз.
— Сговорились, смотрю, — Леший строго окинул всех взглядом. — Вы понимаете, что нельзя вот так относиться к происходящему вокруг? Дело не в долге. Никаких запасов жемчуга не хватит, если делать так, как вы предлагаете. Я надеюсь, вы понимаете, что тут не о жадности речь?
— Я усыновлю его… — прошептала Тома, гладя пальцем маленькую ручку. — Мы с Капитаном уже говорили на эту тему, только думали в приют ехать… Я сердцем чувствую, это мой ребёнок… — крупные слёзы капали на грудь и рукав изрядно помолодевшей женщины. Выглядела она теперь лет на сорок, не больше.
Леший витиевато выругался в бороду и уже громче добавил:
— Вот, что за люди… Ты сразу сказать не могла? Надо было из меня душу выкручивать, да? — при этих словах он снял с шеи шнурок и вытряхнул на ладонь красную жемчужину. — Никаких долгов. Это мой подарок на рождение вашего сына. — Приоткрыв рот малышу, вложил туда красный шарик и провёл вертикально указательным пальцем по всему горлу. Ребёнок сделал глотательное движение.
Тамару вместе с Фениксом, так они назвали сына, отвезли к Батону. Асю тоже оставили там. Батон чуть лезгинку не станцевал, когда узнал, что девочка училась на операционную медсестру, причём закончила с отличием. За такой подгон персонала отказался брать плату за лечение ребёнка.
— Ну, щто ти мне свой спараны сунешь, убери, сказал! Савсем, батона, обидеть хочешь, да? Ти, Док, маладой савсем, не панимаишь ещё, есть вещи дороже какой-то там спаран. Иди, батоне, иди. И за свой Ассия не переживай, присмотрю, — так
он меня и выпроводил из клиники.
С жильём тоже помогли, определив девушку в женское общежитие. Руку мою он осмотрел и сказал, что делаю всё правильно, и дня через три и следа не останется, если буду в день по нескольку раз проводить сеансы самолечения.
Вот я и валялся на траве, занимаясь этими сеансами, пока Арман готовил завтрак.
— Как это не видел, а Чугуняка? — Фома хрустел сухими галетами.
— Какой же он иностранец, он русский. Отец у него из Руанды, мать русская. Парняга вообще в Сочи родился, — вспомнил я, как Чугуняка рассказывал о себе, когда мы познакомились с ним в «Баракуде».
— Да есть тут разные кластеры и иностранные тоже есть, — вытирал Кир бритую физиономию полотенцем. В походе кроме него никто не брился. Я вообще отпустил бороду, как и мечтал, а остальные ходили уже с двухдневной щетиной.
— Вот ты замечал, что если на одном кластере дорога упирается в границу обреза, то на другом она обязательно продолжается? А лес? Если один кусок подгрузился, то и второй, и третий, рядом стоящие, тоже лесные. Пусть он из разных пород древесины составлен, но всё лес. Так же и с населением. Если русскоговорящие, значит регион весь такой будет. Вон там, — Кир указал на запад, — я был в японском регионе.
— И как? — я уселся на траву, заинтересовавшись рассказом.
— Да хреново. Я же немецкий в школе учил, а они или на своём шпрехают, или на английском, а я — не в зуб ногой. Пока выбрался оттуда, чуть не озверел. Зато теперь, худо-бедно, несколько слов знаю. А вон там, — показал Кир на северо запад, — в горном регионе, грузятся Болгария, Румыния, Сербия. Не целиком конечно, кусками и в разнобой. Возможно, ещё что-то, но я только там был. Ещё пески видел. Там Африка и Египет, — указал на юг, подшивая белый воротничок на своей форме.
— Ого. Где ты ещё был? — я был поражён, сколько пришлось человеку странствовать по этому опасному миру. Удивительно, как он остался жив.
— У-у-у, где только Маша не была, — загадочно улыбнулся Кир, процитировав Мишу Галустяна. Кир оказался фанатом КВНа, и запись с новым выпуском для него — самый лучший подарок.
— А моря или океаны тут есть? — я ни разу не слышал о морских путешествиях или о жителях побережных стабов.
Речные и озёрные побережные жители были, заезжали к нам иногда. Вот, как раз, через один из
