такими травмами и при такой потере крови сложно выжить. Но малыш упорно дышал, цепляясь за жизнь.
— Мне надо умыться, — сказала она, глядя на свои руки. — Да и вам тоже. — посмотрела на меня и Муху, который был весь измазан кровью. На его белой коже это смотрелось очень выразительно и ярко. Все свежаки шарахались, увидев его впервые, и после сторонились и шугались любого его движения. Были даже те, кто падал в обморок или впадал в истерику. Эта девушка тоже боялась Муху, но за время операции она перестала обращать внимание на его внешность.
— Мне бы тоже переодеться, — попросила она, оттягивая от тела холодную мокрую кофту. — Тут есть какие-нибудь вещи?
— Женских — точно нет, — я натягивал на себя чистую тельняшку Кепа. — Но я знаю, где есть. Если не боишься, пойдём, переоденешься, — показал пальцем вверх, поясняя этим жестом, что нам надо подняться в квартиры.
Она посмотрела на потолок, будто увидела там непонятно что.
— Страшно… — выдохнула, громко сглотнув. — А вы пойдёте со мной, — она посмотрела мне в глаза и я понял, что я попал…
На лестнице было темно, хоть глаз выколи. Мы поднимались по ступенькам, светя фонариком. Девушка жалась ко мне всем телом. Я знал, что в подъезде и во всех квартирах пусто, и нам ничего не угрожает. Зачистку проводили сразу же после обращения. Но она всё равно боялась, хоть я ей и сообщил об этом. Я чувствовал дрожь её тела и исходящее от него тепло. С каждым шагом я всё больше и больше чувствовал её. Запах её волос пьянил и будоражил. Что, я не мужик? Подниматься стало как-то неудобно. Я сунул руку в карман, стараясь незаметно хоть как-то поправить «положение».
— Вроде как тут должны быть женские вещи, — прислонил я подрагивающее тело девушки к стене, — подожди, ключи достану.
У нас давно уже была связка с ключами от всех квартир этого подъезда, и я примерно знал, где кто проживал. В этой квартире жила молодая девушка, лет двадцати пяти, примерно такого же телосложения, что и эта, которая вновь прижалась ко мне всем телом, но теперь уже совсем и не сбоку. Мне стало неловко, потому как я понял, что я упираюсь в неё… и это совсем не фонарик. Её дыхание изменило тональность, стало каким-то вибрирующим и глубоким. От волнения я не мог выловить из кармана ключи. Наконец-то, мне это удалось, и слегка дрожащими руками у неё за спиной, при этом полностью обхватив, попытался отыскать нужный ключ. Мысли путались, и я даже не мог вспомнить, как он выглядит. Решил пробовать наобум, пытаясь попасть в замочную скважину первым попавшимся ключом. От всех этих манипуляций и объятий моё сердце стало бешено колотиться, подпихивая кадык.
— Что, не открывается? — прошептала она.
От её шёпота у меня пробежали горячие мурашки по всему телу и устроили тусу в районе живота, и чуть ниже. Я менял ключи один за другим, ища подходящий. Девушка, находящаяся в моих «вынужденных» объятиях, потянулась губами к моей шее.
«О, БОЖЕ!!! что она творит! Я же не железный, в конце-то концов!» — промелькнуло у меня в голове, и в этот момент ключ вошёл в замочную скважину. Я замер. Она втянула носом воздух у самой кожи. Я ощутил лёгкое щекотание. Уркнув, девушка впилась зубами прямо мне в шею!
Её страстный поцелуй с покусыванием взорвал последнюю грань моего сознания, за которую я с таким трудом цеплялся. Она урчала, как кошка, целуя меня и кусая, впиваясь в спину пальцами с острыми коготками. Я на остатках сознания повернул ключ и толкнул ногой двери, покрывая ответными поцелуями её, затащил внутрь. Поцелуи её горячих губ меня пьянили. Моё тяжёлое дыхание заводило её ещё больше. Её руки блуждали по всему моему телу, то нежно лаская, то больно впиваясь в кожу. Я скользнул рукой от её талии к груди.
И уже нет между нами ни клочка ткани. Мои руки гладят невероятно нежную кожу… Через пару минут на ней не осталось вообще ничего. Даже узкие джинсы я умудрился стянуть каким-то чудом. Свои же вещи я снял ещё быстрее. Подхватив её на руки, ломанулся в спальню. В квартире было темно, но нам в тот момент, было абсолютно безразлично, есть свет или нет его. Пожар взаимного наития светил изнутри нам. Одинокий фонарь остался валяться, брошенный в коридоре на полу.
Подхватив я уложил её на кровать, покрывая поцелуями всё тело. Навалившись сверху, раздвинул ей ноги. Девушка застонала. Я нависал над ней удерживаясь на руках, ритмично двигая тазом. Каждое моё движение волной отзывалось в её теле. Девушка выгнулась, напряглась как струна. Вот оно…наконец. Я перестал себя сдерживать, входил в неё всё глубже, резче и быстрее. Её стоны переросли в крики, а руки метались по кровати, впиваясь и сдирая покрывало.
В голове, на миг, мелькнула мысль о том, что мы слишком сильно шумим, но тут же улетучилась. Я, наконец, взорвался долгожданным фейерверком чувств. Дрожь и приятная истома пробежали по всему телу, расслабляя все мышцы одновременно. Собрав последние силы я вновь ринулся в бой, довершая начатое. Её тело задрожало пульсируя внутри. Выгнувшись, она вцепилась в мою спину сладостно застонав.
— О, да-а-а… — сорвалось с её губ… Это было наивысшее, обоюдное, божественное блаженство. Девушка замурлыкала, как кошка.
Дурацкая привычка, что раньше мне не нравилась… но в её исполнении — это просто обалденно. Я аккуратно опустился с затёкших рук, стараясь не подать виду, поцеловал и упал на подушку. Действие спека давно выветрилось, и усталость навалилась с удвоенной силой, придавив меня бетонной плитой к подушке. Я ласкал её грудь и думал о том, как бы не уснуть. Глаза просто слипались. Из дрёмы меня вырвал голос девушки. Изначально, я даже не понял о чём она говорит.
— Ты, наверное, думаешь, что я вот так со всеми, — сказала она грустно, со вздохом. — У меня давно уже никого не было. Я не знаю, что на меня сегодня нашло. Обычно я так никогда не поступаю. Это впервые, чтобы вот так, даже не зная имени. Мне так стыдно… — девушка засопела, собираясь расплакаться.
«О-о-ой, твою мать… начинается… вот что же все такие одинаковые, а,» — наконец, дошёл до меня смысл её лепета. Я слушал её и думал, что мне на данный
