— Кому продались? — заинтересовалась судья, а я сжала руки с такой силой, что ногти впились в ладони, и под столом пихнула клиентку ногой.
— Ой… — спохватилась та, видимо, наконец вспомнив мои наставления. — Ну, в смысле, это они по ошибке. Хотели как лучше, а получилось, как всегда!
Мне не удалось сдержать вздох облегчения. Председательствующая проницательно на меня посмотрела, потом чуть заметно улыбнулась. Надо думать, она раньше была адвокатом…
Разумеется, мы просили отменить решение суда первой инстанции и вернуть ребенка единственному близкому человеку, а орган опеки и попечительства настаивал, что мальчику будет лучше в детдоме, под строгим надзором. Любящая бабушка совала судьям фотографии своего сокровища и с заметным трудом сдерживалась от обличительной речи в адрес органа опеки…
Коллегия судей — три женщины — встали на нашу сторону, явно сочувствуя бедному ребенку. Не зря ведь говорят, что судья, у которого есть дочь, и судья, у которого сын, вынесут совершенно разные приговоры по делу об изнасиловании…
Мы вышли из апелляционного суда. Клиентка находилась на седьмом небе от счастья, подпрыгивала и выражала бурный восторг, а я потирала лоб, чувствуя только бесконечную усталость. Но в целом я осталась довольна исходом дела: в любом случае мальчику лучше расти с бабушкой, несмотря на все ее причуды, а не в детском доме. Но на душе все равно скребли кошки.
— Извините, я тороплюсь, — прервать изъявления восторга оказалось не так-то просто.
Впрочем, госпожа Разумова не стала спорить, бросилась домой, рассказывать знакомым о своем триумфе и строить планы мести. Видимо, следующим ходом станут письма в прокуратуру насчет нелегальных лабораторий по распиливанию на органы. Откровенно говоря, о таковых я разве что читала в газетах, но переубедить клиентку даже не пыталась. Идея фикс у нее давным-давно сформировалась, так что впереди наверняка священная война…
А я шла по улице, любуясь набухшими почками (в «деревянном кольце» Альвхейма растет множество деревьев), и думала, как слепа бывает любовь. Вряд ли внук госпожи Разумовой действительно такое невинное дитя, которое оболгали в милиции. А уж на моем сегодняшнем клиенте по уголовному делу и вовсе пробу ставить негде. Но их все равно любят, и прощают, и закрывают глаза на проступки…
Остановилась у перекрестка, полюбовалась на нововведение городских властей — руну альгиз на светофоре. Этот символ должен был защищать как пешеходов, так и водителей, хотя не знаю, насколько он эффективен. Полагаю, в данном случае стоит на руны надеяться, но и самому не плошать.
Вдруг остро захотелось увидеть родителей. Обнять маму, прижаться к груди.
— Мам, я сейчас приеду! — выпалила я, услышав родной голос.
— Скоро? — всполошилась она. — Я же ничего вкусного не готовила!
— Не волнуйся, я не голодна, — обреченно заверила я, прекрасно понимая, что отбрыкаться не удастся. — Где-то через час доберусь.
— Ждем! — отрезала мама и положила трубку.
Я тихо улыбалась, представляя, как папа и мама дружно бросились готовить что-нибудь вкусное. И ведь не откажешься, хотя меня и Нат неплохо кормит.
Нет ничего лучше и ничего страшнее родительской любви…
Глава 7
Мир тесен
Случай — псевдоним Бога, когда он не хочет подписаться своим собственным именем.
Анатоль Франс
Весной всегда кажется, что мир вокруг невозможно прекрасен, а в воздухе разлиты обещания: тепла, урожая, удачи. Все получается, на все хватает сил…
Но весна заканчивается, и радужные надежды лопаются, как мыльные пузыри. Вроде бы все нормально, но усталость берет свое. Нескончаемая череда мелких дел и забот заставляет мечтать об отпуске, словно о глотке воды в жару. Дежурить лень, а браться за новые дела не хочется вообще. Но деваться некуда — перед отпуском деньги особенно нужны.
Впрочем, клиенты также тоскуют по пляжам, так что не особенно стремятся к адвокату — за все утро ко мне не заглянула ни одна живая душа.
Оставалось только зевать над детективом, посмеиваясь над нелепыми приключениями очередного горе-сыщика. Как же долго и томительно тянутся часы, когда нечем себя занять!
К счастью, мое уединение нарушила Альбина, которая ворвалась в кабинет подобно прохладному вихрю. Сверкали платиновые волосы, стекла очков и бриллианты, искрился свежий аромат духов… А из уст разлюбезного начальства разве только пламя не извергалось.
— Ты представляешь… эта… меня как девочку отчитывала! При клиентах! — хлопнув дверью, выпалила Альбина и швырнула на стол сумку.
— Успокойся, — хладнокровно ответила я, вставая, — в первый раз, что ли? Пойдем на улицу, покуришь и расскажешь.
Дымить в офисе не только строжайше запрещено, но и чревато срабатыванием пожарной сигнализации, так что Альбине с сигаретой пришлось выйти на крыльцо.
Ее повествование отличалось эмоциональностью, но отнюдь не оригинальностью: судьи нередко имеют манеру срывать дурное настроение на адвокатах, и с этим ничего не поделаешь.
— Но обидно, йотун раздери! — она раздраженно отшвырнула сигарету, глубоко вздохнула и выдохнула сквозь сжатые зубы. — До слез обидно! Ни за что ведь.
Что тут можно сказать? Разве что какую-нибудь успокоительную чушь, после чего перевести разговор на что-нибудь приятное.
От болтовни о предстоящем отпуске она немного успокоилась и уже не напоминала огнедышащего дракона. Закономерно всплыли мысли о Шемитте, и теперь уже мне пришлось старательно переключаться на размышления о чем-нибудь приятном…
Мы с Альбиной спокойно попивали чай и обсуждали очередное каверзное дело, когда дверь наконец распахнулась. Консультация размещается в двух смежных комнатах «трамвайчиком», так что из второй комнаты вход просматривался прекрасно.
— Здравствуйте! — энергично произнесла пожилая гномка, потрясая кудряшками.
Мелкие, явно искусственные, завитки делали ее похожей на барашка.
— Здравствуйте! — отозвалась я, откладывая недоеденное печенье и стараясь незаметно проглотить откушенный кусок. — Что вы хотите?
— Мне нужен адвокат! — провозгласила она торжественно.
Пришлось вставать и перебираться в приемную.
Но я не успела опуститься в свое кресло.
— Нет-нет! — Запротестовала клиентка, подскакивая ко мне. — Не садитесь! Сначала влезьте на табуретку и расскажите любой детский стишок!
Каюсь, на некоторое время я онемела от изумления.
— Простите, что? — уточнила наконец, уже подозревая, что это очередная сумасшедшая. Видимо, общество врачей-психиатров прельщает не всех психов, поэтому они любят приходить к адвокатам — кто еще их выслушает?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
