Наконец приступили к допросу первого свидетеля, мужчины лет шестидесяти, который пояснил, что он являлся хозяином дома, впоследствии приобретенного истицей и ее супругом. По его словам, дом перед покупкой осматривали они вдвоем, они же передали ему деньги при заключении договора купли-продажи.
— Скажите, кто подписывал у нотариуса договор купли-продажи дома? — поинтересовалась я.
— Пожилая женщина. — Ответил он, нервно оглядываясь. — Только ее тут нет!
— Ваша честь, позвольте пояснить? — попросила я.
Гном невозмутимо кивнул и даже оставил в покое обгрызенный карандаш.
— Хочу обратить внимание суда на то, что мать моего доверителя — пожилая женщина, не удивительно, что ее сын и невестка помогали ей при покупке дома. У меня все. — С этими словами я села.
Коллега обжег меня неприязненным взглядом и что-то зашептал клиентке.
Опровергнуть мою позицию сложно: слово ответчика против слова истицы, и весь вопрос в том, кому поверит судья.
Следующий свидетель, Владилен Толбашев, пояснил, что по документам именно он является владельцем автомобиля, на который претендует истица.
Судья вел себя несколько странно: как-то очень внимательно смотрел на свидетеля, но молчал.
Между мной и коллегой развернулась целая баталия уточняющих вопросов и пояснений. Допрос растянулся почти на сорок минут, но господин Толбашев стоял на своем: он продал автомобиль ответчику, однако по просьбе последнего не оформил сделку надлежащим образом. О причинах столь странной просьбы ответчик сразу ему пояснил, что не хочет оплачивать оформление сделки и желает утаить машину от претензий жены.
Дреггюсон выслушал показания и неожиданно объявил:
— Суд делает перерыв до завтра. Госпожа Анна, останьтесь на минутку.
— Конечно, ваша честь… — Несколько растерянно ответила я. Не было никаких видимых причин для переноса слушания, к тому же завтра у меня дежурство в консультации, так что заседание в этот день мне не с руки.
После того, как за остальными закрылась дверь, судья внимательно посмотрел на меня.
Он помолчал, а потом вздохнул, снял очки и потер переносицу.
— Госпожа Анна, — негромко начал он. — Сразу скажу, я верю свидетелям истицы. Так вышло, что я много лет знаю Владилена Толбашева, он не станет лгать. Я вынесу справедливое решение в пользу истицы, даже если его отменит апелляция. Так что выбирайте: мировое соглашение или проигрыш.
— Хорошо, я поговорю с клиентом, — откликнулась я.
А что еще оставалось? Воистину, мир тесен. В жизни случается такое, что нарочно не придумаешь.
— Вот и хорошо! Рад, что мы друг друга поняли.
Выйдя из кабинета, я отправилась разговаривать с клиентом. Однако он наотрез отказался даже разговаривать о мировом соглашении.
— Я вас для чего нанял? — бушевал он. — Сделайте так, чтобы я выиграл!
— Не все в моих силах, — ответила я, понижая голос. На нас уже оглядывались любопытные секретари. — Если вы полагаете, что мои услуги вам больше не нужны, то мне нет смысла приходить завтра.
— Нет, — тут же пошел на попятную клиент. — Я просто хочу, чтобы вы сделали все возможное!
— В этом можете быть уверены! — заявила я сухо.
Осталось передать судье мнение моего доверителя…
За этот день я просто зверски устала. Конечно, это не первое и не последнее проигранное дело, но в любом случае чрезвычайно неприятно. Как ни стараешься отгородиться от проблем клиентов, от их боли и гнева, все равно не выходит совсем от этого отстраниться. Как яд, который капает на прикованного в пещере бога Локи — сколько ни собирай отраву в кувшины, все равно хоть часть на него попадет.
Домой не хотелось. Я бродила по улочкам «деревянного кольца», даже названия которых умиротворяли: Грушевая, Абрикосовая, Виноградная. Как ласковое тепло коры под пальцами, вкус березового сока и успокаивающий шелест листвы…
Ноги сами занесли меня в крошечную лавочку, на вывеске которой плакучей ивой клонилась стилизованная руна альгиз.
— Что угодно молодой даме? — поднял голову седой гном, откладывая что-то похожее на монокль.
Я в растерянности оглянулась, сама не слишком понимая, как тут оказалась. Магазинчик напоминал сказочную пещеру сокровищ: украшенные ожерельями мраморные шеи статуй; стоящий на коленях рыцарь, который протягивал невидимой даме диадему на кончике копья; развешанные гирляндами серьги и кольца.
— Как необычно… — заворожено выдохнула я, шагнув поближе к увенчанной короной кабаньей голове.
— Вот именно, милая дама, — ответил гном, очевидно, польщенный. — На том и стоим. У нас вы не найдете ширпотреба с яркими булыжниками!
Откровенно говоря, покупать драгоценности я вовсе не собиралась. Вызывающе роскошные вещи мне попросту некуда носить, а повседневных у меня и так предостаточно.
Но магазинчик старомодного гнома оказался действительно волшебным. Здесь не было вызывающе-кровавых рубинов и царственных бриллиантов, не зеленела свежая листва изумрудов. Никакой роскоши, кричащего обрамления и претенциозности.
Поделочные и полудрагоценные камни выглядели ослепительно за счет искусной огранки, а филигранные серебряные и деревянные оправы завораживали искусностью работы.
В детстве я зачитывалась дедушкиными книжками о камнях, могла часами разглядывать картинки и постигать отличия шпинели от рубина. Даже хотела стать ювелиром!
Позабытая мечта теперь смотрела на меня со стен, подмигивала с витрины, перемигивалась с выгравированными рунами…
Разумеется, без покупки я не ушла. Но намного ценнее приобретений оказалась тихая радость, которая уютно устроилась в груди. Как ни бывало гнетущей тоски и тяжелого дня: улыбка на губах, легкая походка, прямая осанка.
Нужно ценить и беречь такие неожиданные маленькие радости. Почему-то память охотнее хранит неприятные воспоминания, подсовывая их при каждом удобном случае. Но однажды, когда мне будет нестерпимо грустно, я выну из шкатулки купленное сегодня кольцо с задорным лимонно-желтым цитрином, вспомню светлый момент и на душе станет легче…
В среду я вновь отправилась в заседание по делу господина Теренова. Заветный перстень красовался на пальце — на всякий случай. Говорят, цитрин оберегает от волнений и нервотрепки, и надо думать, сегодня мне представится случай это проверить…
Лица те же, события там же, действие второе.
Не слушая предупреждений, клиент упрямо настаивал, что он гол, как сокол.
Но судья слушал его невнимательно, поглядывая с плохо скрытым неодобрением. Разумеется, я изо всех сил поддерживала позицию господина Теренова, при этом превосходно понимая, что все усилия окажутся тщетными…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
