И снова предстала картина дождливой ночи. Она видела Дейтона, который полз вдоль берега реки и тянул за собой мертвенно-бледного Картера. Лицо, выражавшее мучительную боль, было ужасно.
Она подняла руку, но Дейтон грубо прижал ее к ящичку.
— Скажи, что ты видишь? — спросил он, сверля ее взглядом черных как уголь глаз.
— Пачку денег. В ящичке находится небольшая пачка денег, — сказала она, не глядя на него. Ее рука горела, придавленная к металлу ящичка рукой Дейтона, как прессом. — Отпусти руку, — прошипела Адриенна, чувствуя страшную боль, но не желая привлекать внимание к себе находившихся в лаборатории людей.
— Ты что-нибудь чувствуешь?
— Нет.
— Адриенна….
— Хорошо. Да, чувствую. Отпусти руку. — Головы всех присутствующих повернулись в их сторону, и он отпустил ее руку.
— Зачем было это делать… — прошептала она, потирая ноющую руку. Перед глазами все еще стояла представшая в видении ужасная картина и, как Адриенна ни старалась, не исчезала.
— Идем со мной, — сказал он тихо. — Сейчас же.
Она тяжело вздохнула и последовала за ним в коридор.
— Не знаю, что за игру ты затеяла, — сказал он угрожающим тоном, — но играть в нее я не намерен.
Тон его голоса заставил ее остановиться. Она сразу поняла, что он кипит от злости. Дейтон обернулся и подошел к ней.
— Нет, — покачала головой она, пятясь. — Не прикасайся ко мне, — взвизгнула Адриенна и, смущенная звуком своего голоса, тихо добавила: — Пожалуйста.
Он провел рукой по волосам, словно раздумывая, что делать: извиниться или заорать.
— Мы не можем здесь разговаривать. Мой кабинет рядом, — сказал он неожиданно спокойно, хотя она бы предпочла, чтобы он накричал на нее.
Задуманный ею план окончательно провалился. Ей ничего не оставалось, как только попробовать поизящнее выпутаться из сложившейся ситуации, чтобы еще больше не усложнять ее.
— Хорошо, — согласилась Адриенна, мысленно похвалив себя за то, что голос прозвучал ровно.
Дейтон резко повернулся и решительно зашагал по коридору. Она едва поспевала за ним.
Дверь маленького опрятного кабинета, зловеще скрипнув, закрылась.
— Этот эксперимент был последним, — выпалила она прежде, чем Дейтон заговорил.
Он молча смотрел на нее, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю.
— Видения меня уже не мучают, как раньше, — сказала она бодро, надеясь, что Дейтон не заметил дрожи в голосе. Небрежно пожав плечами, добавила: — Бесполезно продолжать эксперименты, не правда ли?
— Вот как? — Выражение на его лице было суровым, зубы стиснуты, темные глаза утратили блеск и смотрели мрачно. Таким она его еще не видела.
Дейтон шагнул к ней, она снова попятилась.
— Куда ты? — спросил он тихо и сделал еще шаг вперед.
— Никуда. — Адриенна почувствовала, что спина уперлась в дверь. — Не надо, Дейтон.
— Не надо чего? — спросил он, вытянутой рукой опираясь на дверь и наклоняясь к ней. — Не надо чего, Адриенна? Прикасаться к тебе? Но ведь от этого видения теперь не возникают. Не это ли ты только что сказала?
— Да. — Она вздохнула, обхватила себя руками и закрыла глаза.
— Что было в последнем ящичке? — спросил он настойчиво.
Дейтон стоял близко, очень близко. Она ощущала на щеке его теплое дыхание.
— Не знаю. Этот эксперимент ничем не отличался от других. Я не смогла его выполнить.
— Адриенна, я что-то почувствовал, когда прижал твою руку к ящичку. Что это было?
Она широко открыла глаза. Теперь он стоял, опираясь обеими руками на дверь.
— Что? — переспросила она, непроизвольно уперев руки в его грудь, как только он наклонился ближе.
— Это не было простым прикосновением к твоей коже, — сказал он.
Она задрожала, но не в силах была пошевелиться.
— Что-то обжигало, как огонь. Именно это ты обычно чувствуешь, Адриенна?
В комнате стало душно, и она чувствовала, что ей не хватает воздуха.
— О, Дейтон, пожалуйста…
— Почему? — переспросил он спокойно, но по его глазам было видно, скольких усилий ему стоило сохранять спокойствие. А еще в глазах было столько печали, что она поняла, какую ошибку совершила.
— Я знаю, что происходит при твоем прикосновении, Адриенна. Зачем же теперь меня обманывать?
— Это… Это не поможет, — сказала она.
Он опустил руки, и Адриенна прижалась к двери, чувствуя слабость во всем теле.
— Не поможет? — Он вскинул брови, и взгляд его смягчился. — Адриенна, к кому еще ты можешь обратиться за помощью, как не ко мне?
Она еле держалась на ногах, но смотрела на него с вызовом. За этим взглядом она хотела скрыть свою слабость, свое желание всю себя отдать ему.
— Мне не нужна такая помощь, которую предлагаешь ты.
Он сел на край стола и взял пресс-папье. Это был кусок стекла, похожий на глыбу льда. Какое-то время он в задумчивости крутил его в руках.
— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду.
— Тогда ты поймешь и то, почему я не вернусь в лабораторию, — сказала она.
— Можно попробовать что-нибудь другое, — предложил Дейтон.
— Уже попробовали, — сказала она. — Помнишь?
На его губах появилась напряженная улыбка.
— Таким образом мы выяснили, что нас влечет друг к другу, — сказал он. — И случившееся было неизбежным. Мы нормальные взрослые люди и естественно реагируем друг на друга. Впрочем, ты это уже сама все объяснила, Адриенна. Но потом мы долго беседовали и пришли к согласию. Разве не так?
Теперь ей стало ясно, что случившееся в тот день, когда она рисовала его, и близко не произвело на него того впечатления, что на нее. Она до сих пор продолжала переживать и не могла справиться со своими эмоциями.
— Да, но… Я не хочу, чтобы ты подумал, будто…
— А о чем я должен, по-твоему, думать, Адриенна? — спросил он, глядя на кусок стекла в руке, а не на нее, словно надеялся получить от него ответ.
Но ответ могла дать только она. Затаив дыхание, Адриенна долгим взглядом посмотрела на него.
— Это был ключ, — сказала она.
Он поднял на нее глаза. Ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Ключ от чего?
— От машины, которую ты вел в день аварии. — Чувство страха снова овладело ею. Когда возникло видение, она испугалась взгляда, которым он смотрел на брата. Отражавшиеся в нем боль и душевная опустошенность были невыносимыми. — Почему, Дейтон? Почему ключ? Чего ты хотел?
— Я хотел кое-что понять…
— Ты прежде всего должен понять, что я не могу помочь тебе, а ты мне. Ты сам сказал это; мы слишком быстро хорошо узнали друг друга. Неужели ты действительно думаешь, что можно побороть влечение плоти? — Дрожь охватила ее при этих словах, но она должна была их сказать. — Поверь мне, это невозможно.
