Его рука легла на затылок, нежно поглаживая голову; пальцы перебирали волосы, стремясь коснуться кожи.
— Говори, Адриенна. Что ты чувствуешь сейчас? — прошептал он, глядя на нее горящими глазами.
— Ты сам знаешь.
— Скажи.
— Я вся горю, Дейтон.
Он поцеловал ее лоб, потом щеку, шею. Помедлив, он приложил губы к ее рту, легко, словно перышком касаясь, поводил по нему губами, пока она первая не поцеловала его.
Дейтон крепче сжал ее в своих объятиях. Его язык с жадностью скользнул в приоткрытые губы, она с готовностью встретила его. Вся сдержанность Адриенны испарилась в пламени, бушевавшем в ее теле, сжигавшем все ее намерения противостоять тому, что происходило между ними.
Внезапно Дейтон оторвался от ее губ, слегка отстранил ее.
Она застонала, облизнула горевшие губы.
— Испытай опасность, — сказал он севшим голосом, обжигая ее взглядом. — Со мной, Адриенна. Сейчас.
8
Адриенна, услышав вызов Дейтона, замерла.
— Ты приехал в Пеликан-Коув только ради меня? — спросила она.
— Да. — Его блестящие глаза в упор смотрели на нее.
Их свет притягивал ее, и она поняла, что утешение, которое искала в темноте и уединении, было бегством от самой себя, от своих чувств. От этой мысли она вся ослабела, ноги подкосились. Он предлагал ей стать самой собой, отдаться своим чувствам, предлагал свои чувства, себя самого и много больше.
— Дейтон, мне так хочется верить тебе.
— Тогда поверь, — сказал он тихим голосом, полным обещаний. — Я хочу тебя, Адриенна. Но хочешь ли ты меня?
Едва касаясь кожи, она провела руками по его обнаженным плечам, и теплое чувство радостного ожидания наполнило ее душу. Дейтон крепче прижал ее к себе, но не поцеловал. Он ждал ее ответа.
Ее руки скользнули ему на грудь, ладони ощутили выпуклости крепких мышц. Жар в ее теле нарастал, дыхание стало прерывистым. Энергия ее прикосновения стремилась выйти наружу.
Адриенна задрожала и оторвала руки от его груди.
— Дейтон, я не представляю, что произойдет, если я буду продолжать прикасаться к тебе. То есть, если мы…
— Хочешь узнать? — спросил он хрипло.
— Но если я не смогу контролировать…
— И не надо, — сказал он, все плотнее прижимая ее к себе. — Все будет хорошо, Адриенна. Поверь мне. Поверь себе.
Желание, исходящее от него, повеяло на нее как горячий ветер, раздувая тлевшие в ее сердце угольки. Все, чего она боялась, было заключено в этом мужчине, державшем ее в объятиях. Смуглый и красивый, он воплощал в себе любовника, о котором мечтает любая женщина, но для нее он был воплощением опасности. Опасности довериться, опасности полностью отдаться своим чувствам — именно того, чего она поклялась никогда не повторять.
— О, Дейтон, — сказала она сдавленным голосом, — если бы я могла быть нормальным человеком.
— Ты — само совершенство, Адриенна.
— Но…
— Совершенство, — повторил Дейтон тоном, не терпящим возражений. Он взял ее руки и положил себе на грудь. — Ничего не бойся.
Она провела пальцами по завиткам волос. Сверхчувствительные кончики пальцев ощутили их мягкость, и трепет ожидания пробежал по телу.
Да, несмотря на грозившую ей опасность, она хотела Дейтона. От правды не убежишь.
— Я никогда тебя не обижу, — сказал он, — никогда не заставлю страдать. — Его мягкий нежный голос вселял в нее уверенность, придавал смелости.
Его стройное мускулистое тело тесно прижалось к ней, вызвав новую вспышку пламени, которое она изо всех сил подавляла в себе.
— Дейтон, мы должны быть осторожными.
— Но не очень, — сказал он, склоняясь к ее губам и побуждая к поцелую, который в одно мгновение испепелил все мысли об осторожности.
Адриенна обвила его руками, все теснее прижимаясь к нему, пока не почувствовала твердую выпуклость его возбужденной мужской плоти. Сдавленный стон вырвался из его груди, и она ощутила его вибрацию кончиками пальцев. Жар внутри нее нарастал.
— Все хорошо, — шепнул он ей в ухо. — Не сдерживай себя.
Дейтон развязал пояс ее халата, и у нее перехватило дыхание, когда он, просунув руки под халат, начал гладить ее тело.
— Ты такая красивая, — шепнул он, и его жаркое дыхание коснулось чувствительной кожи за ухом.
Он целовал ее медленно, нежно, скользя губами с ее губ на подбородок, потом по горлу к ямочке у основания шеи, вызывая в каждой точке, которой касался, жажду еще больших ласк. Каждый поцелуй наполнял ее сладостным ощущением его близости, пока она не почувствовала трепет желания. Дейтон сбросил с ее плеч халат, вслед за ним и ночную рубашку.
Ласковый шепот, которым он разговаривал с ней, должен был бы успокоить ее, но его слова лишь разжигали ее желание. Адриенна не могла понять в тот момент, намеренно или инстинктивно Дейтон создавал в самой глубине ее тела обжигающую пустоту, наполнить которую мог только он сам.
— Идем в кровать, — сказала она и, откинув покрывало, скользнула под него.
Адриенна без стеснения наблюдала, как он снимает джинсы, желая запечатлеть в памяти каждую черту его облика. Она хорошо знала его тело с того дня, когда первый раз увидела его в лаборатории, и это знание намного обогатилось в день, когда она сделала его портрет в обнаженном виде.
Она знала, как выглядит каждый дюйм его тела без одежды, но, увидев воочию шрам на левой ноге, была поражена. Он начинался на бедре и длинной воспаленной фиолетовой полосой доходил до колена. Подталкиваемая чем-то более сильным, чем простое любопытство, Адриенна протянула руку, чувствуя необходимость провести пальцем по неровному рубцу.
Но в этот момент Дейтон повернулся, поднимая покрывало, и избежал ее прикосновения.
— Дейтон, я никогда не видела…
— Потом, — сказал он, обводя пальцем вокруг соска, отчего по всему ее телу пробежала волна чувственного наслаждения.
Положив ладони на груди, он легонько сжал их, затем наклонился, и его губы приникли к ее соскам. Это прикосновение сразу отвлекло внимание Адриенны от его раны, и все ее мысли сосредоточились на ласках его губ и рук, которые она ощущала на всем теле, и желала все большего и большего.
Она прижималась к нему, приветствуя каждое его нежное прикосновение и отвечая ему своими, и все ее движения направлялись пульсирующей теплотой, исходящей из ее рук. Ее гибкие пальцы гладили его кожу, скользили по волнам мышц то тут, то там, с жадностью наслаждаясь осязанием его тела.
Если в самых отдаленных уголках ее сознания сохранялась еще мысль об опасности, то она была бессильна следовать ее предостережениям. Разум, ослепленный пламенем, горевшим внутри ее тела, отказывался служить ей. Ее сознание было поглощено образом красных полыхающих языков огня, которое охватило ее тело. Страсть и восторг возрастали с каждым пульсирующим движением крови, словно сама кровь питала их.
