Внезапно Дейтон отстранился от нее, поток его ласк прервался, и это вернуло ей способность мыслить.
Она в смущении села, но тут же в ее душу закрался страх, что в упоении его близостью она не сознавала силу воздействия своих прикосновений.
— Дейтон, я не могла… Тебе больно? — упавшим голосом спросила она.
Коротко засмеявшись, он перегнулся через край кровати и подхватил с пола джинсы.
— Нет, — сказал Дейтон, вынимая из кармана джинсов бумажник, из которого извлек маленький квадратный пакетик. — Адриенна, не бойся своего огня, — прошептал он и погладил ее по волосам, от чего в них вспыхнули искорки электрических разрядов. — Сейчас он горит для нас.
Она облегченно вздохнула и откинулась на подушки, ожидая пока он воспользуется содержимым маленького пакетика. Когда Дейтон повернулся к ней и посмотрел на нее глазами, полными страсти, то спокойствие и уверенность снова вернулись к ней.
Его рука нашла треугольник мягких волос между ее ногами, задержалась там, и она задышала часто и прерывисто, затрепетала от ожидания.
Затем его пальцы начали двигаться медленно и ритмично, разжигая внутри нее огонь, и наконец ее тело пронзила острая мучительная боль наслаждения.
Он вошел в нее с неторопливой осторожностью, но Адриенна с таким нетерпением ответила на его движения, что он начал продвигаться с настойчивостью, стремясь поскорее достичь потаенной сердцевины ее тела. Волны его жаркой страсти нахлынули на нее, поток их возрастал, и, казалось, уже весь воздух вокруг двух сплетенных тел наполнился этим жаром, проникавшим в ее тело и кровь, где разливался, доходя до каждой клетки. Она задрожала, почувствовав приближение оргазма, испытывая невообразимый экстаз.
Адриенна лежала на постели, прислушиваясь к равномерному шуму дождя за окном. Лампа еще горела, хотя уже рассвело, но она не выключила ее, боясь пошевелиться в объятиях Дейтона, где чувствовала себя так уютно и безмятежно.
— Я никогда ничего подобного не испытывала, — прошептала она, не надеясь, что он ответит. Вполне понятно, что сейчас им было необходимо восстановить силы глубоким сном.
— Никогда? — спросил он тихо.
— Никогда.
Дейтон надолго замолчал, и она подумала, что он все-таки заснул, но он перевернулся и лег на бок. Дейтон обхватил ногой ее ноги и притянул к себе.
— А как же Трой? — спросил он.
Вопрос удивил ее. Оказывается, как легко она может вернуть его к воспоминаниям.
— Ты не рассказала мне, что собиралась за него замуж, — сказал Дейтон немного натянуто.
Она повернулась к нему лицом.
— Кажется, что это было так давно. Тогда я ничего не понимала в любви.
— А теперь?
В его голосе прозвучала настороженность, и Адриенна почувствовала, как холодок пробежал по спине. Он хотел знать, что она чувствовала, и по его пристальному взгляду было ясно, что ее ответ очень важен для него.
Тщательно подбирая слова, она сказала:
— Я знаю, что любовь требует особого доверия. После того, что случилось в колонии художников, я думала, что никогда уже не буду никому доверять.
Она вздохнула.
— Что там с тобой случилось, Адриенна? — Его мягкий взгляд был скорее ободряющим, чем требовательным, но тем не менее сердце у нее сжалось.
Воспоминания до сих пор преследовали ее, но она боялась облечь их в слова, боялась говорить о них вслух, потому что это могло открыть раны, нанесенные ее душе, и вернуть боль. Думая об этом, ей захотелось как можно дольше бездумно лежать в крепких объятиях Дейтона. Это было достаточным доказательством того, что пришло время все рассказать.
— Как-то вечером мы разожгли костер, — начала она и закрыла глаза, вспоминая. — Встали кругом и начали нараспев произносить заклинания, которые Трой отыскал в книге преданий кельтов. Мы не понимали, что и зачем делаем. — Адриенна нервно передернула плечами.
Он обнял ее, успокаивая, его пальцы переплелись с ее. Она могла доверять Дейтону. Ее уверенность была такой же сильной, как его ноги, обхватившие ее.
— Это продолжалось довольно долго, — сказала она сдавленным голосом от внезапного спазма, перехватившего горло. — Начался дождь. Я вышла из круга и села под дерево. Но когда я прислонилась к стволу…
У нее вырвался стон.
Она почувствовала легкие прикосновения его губ, целовавших затылок.
— Все хорошо, — прошептал Дейтон. — Со мной ты в безопасности.
Да, пока она в его теплых и надежных, похожих на кокон объятиях, то может облекать в слова мучивший ее кошмар.
Она описала ему обжигающую, похожую на молнию силу, которая пронзила ее спину, погружая ее в темноту. Никто не заметил, что с ней произошло.
Когда она пришла в сознание, то увидела, что все продолжают возбужденно петь, стоя у костра, который еще горел, несмотря на ливень. Все они были охвачены каким-то волнением. Неожиданно над костром блеснул бело-голубой свет и тут же пропал. Те, кто видел его, были уверены, что странное предзнаменование может навсегда изменить их жизнь.
— В ту ночь именно я оказалась проклятой, — сказала она, закончив свой рассказ.
— Нет, Адриенна. — Дейтон нежно повернул к себе ее лицо. — Ты не была проклята, — сказал он, гладя ее спину. — Возможно, в дерево ударила молния. Если что-то и могло содействовать возникновению в твоем теле реакции на поток электронов, так это заряд молнии. Это был природный феномен с довольно странными результатами, но не проклятие, Адриенна.
Она посмотрела прямо ему в глаза.
— Но это еще не все, — со вздохом призналась она.
Дейтон пропускал сквозь пальцы ее волосы, потом обнял и прижал к себе. Его прикосновения были сдержанными и успокаивающими. Она вспомнила, какими сладкими словами успокаивал ее в ту ночь Трой, не переставая говорить, пока они спускались с горы, и какими горькими оказались в конце концов его слова.
Если бы Дейтон начал сейчас приставать к ней с расспросами, она, возможно, нашла бы предлог не рассказывать об остальном. Но он молчал.
Адриенна чувствовала слабозаряженный поток, который все еще пульсировал между ними, хотя она была уверена, что он истощился во время их занятий любовью. Был ли этот поток неопасен, как утверждает Дейтон? Судя по всему, да. Вместе с Дейтоном она сумеет справиться с ужасными последствиями той ночи на горе.
Торопливо, словно боясь задерживать слова на языке, иначе они превратятся в отраву, она рассказала ему о предательстве Троя.
— О своих способностях экстрасенса я узнала уже на следующий день после пения у костра. Я дотронулась до одной из моих картин, и мне предстало видение, в котором я ясно увидела, что моя картина висит в галерее. Каждая картина, каждый рисунок, к которым я прикладывала ладонь, показывали мне их будущее. Трою больше, чем другим, не терпелось узнать о будущей судьбе его работ. Я сказала тогда, что мы должны посвятить себя творчеству из любви к искусству, а не ради выгоды.
