Читаем без скачивания Феникс и ковер - Эдит Несбит

— О чем это вы? — наивно осведомился он. — Никакого кавардака у нас тут нет. Сами слышите — тишина и покой.

Он говорил сущую правду.

Вот только странный запах становился все сильнее, и даже насмерть перепуганный кошками Феникс осмелился высунуть клюв из-за отворота робертовой куртки, чтобы узнать, в чем дело.

Полицейский в нерешительности переминался у окна.

— Это мускусные крысы! — сдавленно прошептал Феникс, покидая свое убежище и исчезая в кромешной тьме над буфетом. — Может быть, какие-нибудь кошки и едят их, но только не персидские. Надо же, такой высокоученый ковер — и вдруг такая промашка! Ох, и веселая же ночка нам предстоит!

Пожалуйста, уходите! — занервничал Роберт. — Мы собираемся ложиться спать. Вот видите, специально свечу зажгли. Никакого скандала и впомине нет. И вообще, мы всегда ведем себя тихо, как мышки.

Последние его слова потонули в многоголосом хоре диких кошачьих воплей, с которыми на этот раз успешно конкурировал отвратительный визг мускусных крыс. Что случилось? Неужели первые все-таки решились попробовать последних на зубок перед тем, как окончательно отказаться от столь сомнительного блюда?

— А ну-ка открывайте! — сказал полицейский. — У вас там, похоже, кто-то издевается над целой дюжиной кошек.

— Дюжиной! — охнул Сирил. — Чтоб мне оглохнуть! Дюжиной/

— Ладно, заходите, — сказал Роберт. — Хотите посмотреть — пожалуйста! Только я вам не советую. Подождите секундочку, я открою боковую калитку.

Через секундочку он, как и обещал, открыл боковую калитку, и полицейский, опасливо оглядывась по сторонам, вошел в дом.

И вот, на кухне, в неверном свете оплывшей свечи, посреди кошмарного кошачье-крыснно-го концерта, более всего на свете напоминавшего рев полудюжины пароходных гудков, урчание двадцати автомобильных двигателей и пыхтение полусотни ручных помп, на бедного полицейского обрушились еще и четыре переходящих на крик голоса, наперебой рассказывавших ему четыре совершенно различные, но одинаково запутанные версии безумных событий сегодняшнего дня.

Кстати, вы когда-нибудь пытались объяснить полицейскому самую элементарную вещь?

Глава VII

СНОВА КОШКИ ПЛЮС КОРОВА И ВЗЛОМЩИК

Итак, детская была полна персидских кошек и мускусных крыс, принесенных волшебным ковром со своей любимой родины. Кошки мяукали, а крысы пищали. И те, и другие проделывали это с такой силой, что разговаривать в доме можно было только на языке глухонемых. На кухне же присутствовали четверо детей, свеча, невидимый в темноте Феникс и чересчур даже видимый, несмотря на темноту, полицейский.

— Эй вы, слушайте сюда! — — громовым голосом заревел полицейский и поочередно осветил лицо каждого из присутствующих (кроме скрывавшегося Феникса и безликой свечи, конечно). — Ну-ка, быстренько признавайтесь, что это у вас тут за кошачий концерт? Только не врите. Распоследнему идиоту понятно, что У вас тут с десяток кошек и что какой-то ублюдок дерет им хвосты. Ну так что?

Их было пятеро против одного, если считать Феникса. Но беда заключалась в том, что полицейский, даже будучи один-одинешенек, заметно превосходил своими формами всех пятерых вместе взятых. Когда кошки с крысами немного подустали и в кухне на короткое время воцарилась тишина, Сирил сказал:

— Ну ладно, что правда, то правда. Есть тут у нас пара-другая кошечек, но это не значит, что мы над ними издеваемся. Как раз наоборот. Мы их пытаемся накормить.

— Что-то непохоже, — мрачно пробурчал полицейский.

— Знаете, — сдуру ляпнула Джейн, — на самом деле это вовсе не настоящие кошки. Это, как бы вам сказать, придуманные кошки.

— Сама вы придуманная, миледи, — отрубил блюститель закона.

— О, Господи, да если бы вы смыслили в чем-нибудь еще, кроме всяких там убийц, воров и прочей мерзости, я бы тут же рассказал вам всю правду, — сказал Роберт. — Да ведь вы даже в этом ничего не смыслите! Ведь правда в ваши служебные обязанности совсем не входит совать свой нос в то, как честные подданные Ее Величества обращаются со своими личными кошками. Все, что в них входит, так это бросаться на помощь, когда кто-нибудь кричит «Караул, убивают!» или «Держи вора!». Что, разве не так?

В ответ полицейский заверил собравшихся, что ему лучше знать, когда и кому бросаться на помощь, и пока он в самых цветистых выражениях излагал это, Феникс, до этого смирно сидевший в кухонном шкафу между соусницей и блюдом для заливной рыбы, вдруг встрепенулся, на цыпочках (или их птичьих эквивалентах) пересек комнату и никем не замеченный выскользнул за дверь.

— О, не будьте же таким ужасным занудой, — сказала Антея, стараясь придать своим словам как можно больше убедительности. — Мы просто обожаем кошек — да и как не обожать этих миленьких пушистеньких крошек? да за все сокровища мира мы не смогли бы сделать им что-нибудь плохое. Правда ведь, Киска? Джейн с готовностью подтвердила: «Конечно же, нет!». Однако, как девочки не старались, им не удалось переубедить упрямого чурбана в полицейской форме.

— А теперь вот что, — сказал он. — Можете тут лопотать себе, пока язык не отвалится, а я пойду и посмотрю, что у вас творится в той комнате, и если…

Его последние слова потонули в новом взрыве мяуканья и писка. Как только установилась относительная тишина, четверо детей принялись в один голос объяснять ему, почему нельзя ходить в детскую. Но несмотря на то, что кошки с крысами слегка утихомирились, они все же вопили достаточно громко для того, чтобы полицейский не понял ни слова из обрушившейся на него мешанины объяснений, просьб и увещеваний.

— Да заткнитесь же вы наконец! — завопил он наконец, — Во имя закона я иду осматривать соседнюю комнату. Давно следовало пустить в х од глаза, а то вы со своими кошками мне уже все ущи отъели. А ну-ка, посторонись!

С этими словами он оттолкнул с дороги Роберта и зашагал по направлению к двери детской.

Только потом не говорите, что я вас не предупреждал, — сказал Роберт.

Послушайте! — сделала последнюю попытку Джейн. — На самом деле, это не кошки, а тигры. Так сказал папа, а уж ему-то лучше знать. На вашем месте я бы туда не ходила.

Но полицейский был как каменный — что бы ему не говорили, не имело для него никакого значения. Бывают такие полицейские, знаете ли. Он прошел по коридору к дверям детской и в следующую минуту наверняка бы оказался в комнате, до отказа набитой персидскими кошками и крысами (мускусными, заметьте!), если бы с улицы вдруг не донесся чей-то тонкий, пронзительный и вне всякого сомнения испуганный голос:

— Караул, убивают! Держи вора!

Полицейский застыл, как сфотографированный. Одна его слоноподобная нога тяжело опиралась на воздух.

— Что? — сказал он.

И снова в самом сердце окутывавшей улицу темноты раздался отчаянный призыв о помощи.

— Ну что же вы остановились? — издевательски спросил Роберт. — Ступайте, повозитесь с чужими кошками, пока на улице происходит жестокое и чудовищное преступление!

Вообще-то, Роберт и не думал шутить такими вещами — просто в нем вдруг проснулся внутренний голос. Он-то и втолковал ему, кто на самом деле вопил и причитал на улице.

— Погоди же, коротышка! — прорычал полицейский. — Я еще до тебя доберусь.

И выскочил вон из дома. Дети слышали, как его тяжеленные башмаки выбивают барабанную дробь на мощенном булыжником тротуаре, удаляясь в направлении, откуда продолжали доноситься пронзительные вопли. Последние, к слову сказать, тоже удалялись, и довольно быстро, так что через несколько минут на улице снова воцарилась абсолютная тишина. И тогда Роберт смачно шлепнул себя по обтянутым бриджами ляжкам и, давясь от смеха, произнес:

— Аи да старина Феникс! Отличная работа! Уж его-то позолоченный голос не спутаешь ни с чем на свете.

Тут наконец до каждого дошло, что молодчина Феникс не тратил время зря, а единственно правильным образом распорядился полученной от Роберта информацией относительно того, чем следует, а чем не следует заниматься настоящему полицейскому, даже если он и туп, как пробка. Нужно ли говорить, что на сердце у всех изрядно полегчало.

— Да, но как только он обнаружит, что никакого убийцы нет и в помине, — скорбно сказала Антея, — и что все это время его водило за нос крылатое привидение, он вернется и отыграется на нас с вами.

— Он не вернется, — прозвучал из темноты нежный голосок Феникса, только что вернувшегося и теперь устраивавшегося на подоконнике. — Он не запомнил, где вы живете/ Я собственными ушами слышал, как он признавался в этом своему собрату по професии. Точно такому же тупице, между прочим. Ох, ну и иочка же нам сегодня выпала! Заприте поскорее Дверь и давайте избавляться от этого изысканного аромата, более подобающего домам

Радобреев, нежели честных граждан. И вообще, извините меня, но я отправляюсь спать. Я ужасно вымотался за сегодняшний день.