иноязычные значения, не известные арабам ни из текста Корана, ни из слов преданий.
Эта разновидность комментария к Корану – результат внезапного «озарения» толкователя какой-то идеей, только на первый взгляд связанной с рассматриваемым айатом Писания. Именно таким образом некоторые комментаторы толковали восьмидесятый айат суры «Перенес ночью» – то есть речение Всевышнего: «Выполняй молитву при склонении солнца к мраку ночи, а Коран [читай] на заре. Поистине, Коран на заре имеет свидетелей!» (17:80). По их мнению, этот айат говорит о необходимости поставления имама в эпоху приближения солнца пророчества к закату[232].
Итак, мы достаточно подробно, на конкретных примерах объяснили суть комментария к тому, что выходит за пределы предметного поля коранического повествования. Кто-то может спросить: чем же отличается первая разновидность такого рода тафсира от второй – ведь оба этих тафсира толкуют нечто иное, нежели Коран, словно Священное Писание? Мы же ответим так: автор вовсе не хотел проводить своими заголовками жесткие границы внутри своего текста; так, каждый подраздел этой части нашего исследования был посвящен определенной стороне рассматриваемого предмета. В то время как поклонник первого упомянутого в этом разделе метода комментирования навязывает тексту собственное понимание, тянет за собой идеи, содержащиеся в таком комментарии, – и фактически толкует свою собственную мысль, – адепт второго пытается извлечь смысл из айата, чтобы неоправданно смело и широко развить его.
Третий вид ненаучного тафсира: комментарий к мелким элементам коранического повествования, не поднимающийся до уровня толкования единого текста и его целей
Эта разновидность коранического комментария имеет, в свою очередь, три подвида.
А. Толкования, игнорирующие факт извечности Благородного Корана
Некоторые комментаторы, толкуя некий смысловой пласт айата, распахивают перед читателем ворота, которые они не в силах закрыть, – и при этом говорят: «Аллах лучше других ведает значение этого текста», не настаивая на своих соображениях. Речь, конечно же, идет об айатах, не настолько сложных для понимания, как упомянутые нами «темные» айаты Писания. Об этом мы говорили во введении к этой главе; тогда же мы отметили исключительную гибкость текста Благородного Корана, многозначность смыслов его айатов, имеющих свойство раскрываться по прошествии определенного времени. К тому же, заметим, что некоторые айаты описывают некий подвижный, изменчивый, неоднозначный предмет, тогда как другие, ясные и однозначные, не предполагают двойного толкования или свободной интерпретации своего содержания.
То, на что мы вновь обратили внимание читателя, исключительно важно для понимания феномена Благородного Корана – ведь речь идет о материях, которыми пренебрегают многие люди, читающие Священное Писание ислама. Повторимся: Коран поистине есть, прежде всего прочего, Книга-Воспитатель – ибо Аллах Всевышний, Господь миров, неустанно воспитывает Свою тварь и укрепляет ее посредством множества способов. Воспитывает Он ее и через Благородный Коран – пожалуй, важнейшее из всех средств воспитания.
Коран воспитывает человека и ведет его к счастью, он регулирует отношения индивида с обществом ради достижения ими блаженства этого мира и будущего. Коран – это подлинная цель всех установлений, пронизанных кораническим же духом. И к этой аксиоме толкователи обязаны возвращаться на любом этапе своей работы, при возникновении в их душе хоть самого незначительного сомнения.
Известный экзегет Фахр ад-Дин ар-Рази, толкуя речение Всевышнего «Мы не упустили в книге ничего» (6:38), задает себе следующий вопрос: как это может быть, если Аллах не приводит в Писании подробностей медицинской, математической, строительной наук?.. Разумеется, ученый сразу же отвечает на риторический вопрос: тот или иной коранический айат может говорить о трех вещах: о религиозном знании, о познании Аллаха Всевышнего, или о Его практических установлениях. Поскольку каждый мусульманин знает о подобном дидактическом предназначении Корана, он должен приписывать этим трем предметным полям «всякую вещь», всякую свою мысль о мире и Боге[233].
Итак, Благородный Коран, прежде всего другого, служит воспитанию человека. А всякое воспитание – духовное ли, физическое ли, общественное ли – основывается на истинах двух видов – истинах неизменных и истинах преходящих, в известной мере условных. Факт единственности Аллаха Всевышнего есть, например, прямо провозглашенная Писанием неизменная истина, – ибо сказал Всевышний: «Скажи: «Он – Аллах – един!» (112:1). Эта истина также являет нам невозможность расслоения божественной Самости и недопустимость проникновения противоречий многобожия в подлинное вероучение. Воспитанию тела и души человека служит и пост в месяц Рамадан – и это еще одна нерушимая истина; нерушима она потому, что человеческое тело и человеческая душа остаются собой, в какое бы время ни жил их человек и какую бы одежду они ни носил. Указание Всевышнего вечно и непререкаемо: «Кто застает из вас этот месяц – пусть проведет его в посту» (2:181).
Наряду с предписаниями-константами в Коране присутствуют и другие айаты, учитывающие изменчивую природу индивида и общества, ее постепенное развитие. Примером такого рода предписаний служит следующее речение Всевышнего: «И когда вы судите среди людей, судите по справедливости» (4:61). Поистине, справедливый суд – одно из лучших средств воспитания человека, учитывающий изменчивую сущность самой справедливости. Аллах, Велик Он и Преславен, установил принцип справедливости для того, чтобы решать множество проблем, требующих от судей определенной гибкости и способности приноровиться к изменчивому духу людских конфликтов. Все это значит, что справедливость – понятие изменчивое, содержательно непостоянное.
Завершив наше рассуждение, вернемся к сути нашего исследования и скажем: если одни комментаторы предполагают наличие в айате некоего другого, так и не познанного ими смысла, то другие, напротив, закрывают врата экзегезы, делая упор на одном-единственном толковании отрывка. Причин такому поведению комментатора можно назвать две: либо он забывает о том, что Коран есть пища человечества, необходимая последнему во все времена и во всех его поколениях, – либо его знаний просто не хватает для того, чтобы пролить достаточно света на то или иное кораническое понятие.
Упомянем же в связи с этим несколько образцов подобного комментария. К примеру, исследуя тридцать восьмой айат суры «Скот» («Нет животного на земле и птицы, летающей на крыльях, которые не были бы общинами, подобными вам» (6:38), толкователи вывели следующее: свойства, подобные атрибутам людских этносов и иных сообществ, могут быть обнаружены и в животном мире. Животные, как и люди, нуждаются в питающем их Господе, они появляются на свет и умирают в соответствии с божественным установлением. Все это указывает на мудрость устроения мира и совершенство могущества его Создателя, подчинившего вселенную нашим силам[234]. О том же ранее говорил и аз-Замахшари[235], писавший: «Достаток, положенный жизни срок и деяния общин, подобных вашей, записаны у Господа, – как и ваши достаток, сроки жизни и деяния»[236]. Но если аз-Замахшари, жившему
