– это теория
шуры»[243].
Обосновывая эту теорию, шииты ссылаются на тридцать шестой благородный айат суры «Совет» («дело их – по совещанию между ними» (42:36)), хотя комментаторы и пишут, что он посвящен восхвалению одной из черт коренных жителей Медины – ансаров, всегда советовавшихся друг с другом по всякому серьезному вопросу. Как считают толкователи, недеспотичность ансаров не имеет никакого отношения к режиму правления[244] – она даже не намекает на какую бы то ни было политическую систему[245].
Другие же мусульманские мыслители решили, будто Коран и Сунна и вовсе не содержат указаний на политическое устройство Общины и модель управления ею. Среди таковых следует выделить доктора Таха Хусайна (автора труда ал-Фитна ал-кубра («Великая смута»)[246] и шейха ‘Али ‘Абд ар-Разика[247] (автора исследования ал-Ислам ва усул ал-хукм («Ислам и основы правления»).
Есть и другие теории, касающиеся затронутой нами темы «коранической политики», которые мы не имеем возможности здесь приводить. Основная цель нашего экскурса достигнута: читатель видит, насколько толкователи, обходящие стороной общую, предельно-теоретическую сторону вопроса, размыли изложенную в Коране управленческую теорию. К последней должны обратиться специалисты, чтобы, рассмотрев необходимые тексты, окончательно ее объяснить и прекратить, тем самым, долгие споры наших интеллектуалов.
К этой разновидности комментария примыкают спекуляции об исламской экономике, о которой написано так много томов, что даже современные исследователи, трудящиеся в области коранических наук и фикха, не могут их охватить или сосчитать. Отдельные аспекты экономики особо занимали многих мусульманских мыслителей второй половины ХХ в., проживавших в десятках стран мира. Некоторые, правда, пытались составить «сумму» этих экономических исследований, которая могла бы, хотя бы в самых общих чертах, познакомить читателя с тематикой мусульманской экономической науки. Подобного рода кропотливым трудом занимался господин Махмуд ал-Лабабиди, опубликовавший результаты своей работы в третьем томе журнала Рисалат ал-ислам («Послание ислама»); в результате этого труда на книжных полках появилось фундаментальное сочинение Величайшего знамения Аллаха, господина Мухаммада Бакира ас-Садра[248] Иктисадуна («Наша экономика»).
Экзегеты-буквалисты также обсуждали допустимость рабовладения в исламском обществе; написанные ими частные исследования до сих пор остаются разрозненными и нуждаются в серьезной ревизии для того, чтобы прояснить истинное отношение ислама к рабам и возможности их освобождения.
Кто-то возразит: «Обо всем об этом уже написаны сотни трудов». Я не отрицаю этого, но говорю: многие авторы писали на эти темы, не будучи специалистами в нужных областях знания. С другой стороны, почти все эти труды игнорируют важность тематического, научного комментария к Корану, на которой мы решительно настаиваем. Приведем конкретный пример. Аллах Всевышний сказал: «А если вы боитесь, что не будете справедливы с сиротами, то женитесь на тех, что приятны вам, женщинах – и двух, и трех, и четырех. А если боитесь, что не будете справедливы, – то на одной или на тех, которыми овладели ваши десницы. Это – ближе, чтобы не уклониться» (4:3). Читатель, обращающийся к комментариям, подумает, что этот айат разрешает вступать в бесконечные половые отношения с наложницами, и вообразит, будто мусульманин вправе не только владеть сестрой-человеком, но и совершать преступление против ее достоинства, руководствуясь только своим половым инстинктом. Но если толкователи обратятся к этому айату, чтобы спокойно пояснить его важность в исламском, по сути, деле освобождения рабов и подчинения инстинктов праву матери и ребенка, то это избавит от множества сомнений читателя, находящего противоположную по смыслу информацию в сотнях внешних, не посвященных комментированию Корана книг.
В. «Провиденциалистские» комментарии к Корану
Разговор об этой разновидности тафсира должен вестись в двух плоскостях.
Во-первых, в Благородном Коране действительно присутствуют места, истинный смысл которых ведает только Аллах Всевышний. Эти места называются учеными «темными» айатами Корана. Одним из таковых айатов является речение Всевышнего: «И Мы вдунули в нее из нашего духа» (21:91). «Темными» для понимания человека остаются айаты, повествующие о Часе Суда и содержащие так называемые «разрозненные буквы» начала сур. Об этом говорят ханафиты и некоторые толкователи; но шииты и шафииты – равно как и большинство мусульман – не вполне согласны с ними, как мы увидим ниже.
Сторонники этого учения о «темных» (муташабих) айатах часто цитируют следующее речение Всевышнего, приведенное в суре «Семейство ‘Имрана»: «Он – Тот, Кто придает вам в утробах такой облик, какой пожелает. Нет божества, кроме Него, могущественного, мудрого. Он – Тот, Кто ниспослал тебе писание; в нем есть стихи, расположенные в порядке (мухкамат), которые – мать книги, и другие, сходные по смыслу (муташабихат). Те, чьи сердца уклоняются в сторону, следуют за тем, что требует толкования, желая посеять смуту и найти толкование. Но толкования этого не знает никто, кроме Аллаха и обладающие знаниями; [они] говорят: «Мы уверовали в него. Все это – от нашего Господа». Но поминают назидание только обладающие разумом» (3:4–5).
Рассматривая эти айаты, ханифиты и их сторонники считают, что отрывок «не знает никто, кроме Аллаха» завершает предложение, тогда как союз ва («и») открывает следующую часть текста. Однако большая часть мусульман уверена в том, что ва продолжает предыдущее речение и связывает слово «Аллах» со словосочетанием «обладающие знанием». Приведем соответствующие примеры подобной экзегезы и упомянем ее авторов.
Комментатор-шиит ат-Табараси[249] писал в связи с этим в Маджма‘ ал-байан о том, что предложение в этом айате заканчивается на слове «знаниями». Поэтому он объяснял «стихи, расположенные в порядке» как айаты, имеющие однозначное толкование, а «сходные по смыслу» – как многозначные по своему содержанию отрывки. Он писал: «Сподвижники Пророка не останавливались, не ставили точку, читая этот айат, – а ‘Абдаллах б. ‘Аббас и вовсе говорил: “Я – один из тех, кто обладает знанием”. Имам Абу Джа‘фар ал-Бакир, мир ему, говорил: “Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, был искушеннейшим в знании человеком – его научили толкованию всего Откровения; Аллах Всевышний не ниспосылал ему того, толкованию чего Он не научил бы его”. Пророк и его наследники учат нас толкованию всего Писания»[250].
Шафииты практически так же объясняют смысл этого айата. Как пишет шейх Хасанайн Мухаммад Махлуф, они толкуют фразу «стихи… сходные по смыслу» как «айаты, содержание которых познается искусным умозрением», подразумевая, в том числе, и наиболее общие установления Корана. Также и фраза «обладающие знанием», по их мнению, соотнесена со словом «Аллах». Сам Махлуф склоняется к подобному толкованию текста[251]. Нечто похожее упомянул и Ахмад ал-Мараги[252] в своем тафсире, – правда, так и не выбрав для себя предпочтительного мнения по вопросу классификации мухкам– и муташабих-айатов[253].
В том же ключе рассуждает и
