Коран был ниспослан с учетом особенностей этой системы. Не располагая общей картиной языковедческих наук, толкователь не сможет усвоить смыслы Корана, следовательно, он должен изучить грамматику, поэтику, науку о словоизменении и другие дисциплины классического языковедения. Вместе с тем объем изучаемых наук напрямую зависит от тематики коранического комментария: так, исследователь коранического фикха не нуждается в знакомстве с тайнами арабского языкознания в той степени, в какой его предполагает, например, комментарий к чудесам Корана или к изложению им историй о пророках и древних народах.
Соображение третье. Муфассир должен стремиться погрузиться в мир Корана в самом процессе толкования. Под «погружением в мир Корана» мы подразумеваем то исследование Священного Писания, которому не предшествует убеждение, вдохновленное неким сторонним источником. Подобной предвзятостью отличаются работы представителей многих богословских школ, посвятивших свои тафсиры апологии своих шейхов; эти комментаторы не стремятся узнать смысловую ориентацию коранического текста – вместо этого они силятся навязать ему свои доктринальные ориентиры и истолковать его в рамках своего учения. Работы такого плана не являются в собственном смысле слова тафсирами; их истинная цель – оправдать убеждения авторов, согласовать их с текстом Священного Писания. Поэтому крайне важно, чтобы комментатор Корана оставался довольно свободным от интеллектуальной предвзятости и умел погружаться в коранические смыслы, делая их, тем самым, основой любой школьно-богословской «рамки». Установление этих «рамок» в качестве основы толкования Корана просто недопустимо.
Наконец, соображение четвертое. Муфассир, корпящий над комментарием к Корану, должен четко определить общую методологию своей работы. Он обязан описать свой путь в деле толкования, классифицировать источники, на которые опирается, – то есть упомянуть о своем подходе к использованию отдельных хадисов Сунны, преданий, переданных одним передатчиком (ахад), и собственных рационалистических выкладок. Каждый из этих источников – более чем дискуссионная основа для коранического комментария, о котором и по сей день дискутируют многие ученые. Все разногласия подобного рода тоже должны быть в обязательном порядке изучены и проанализированы муфассиром, выносящим суждение о подспорье своей работы. Основы вероучения (усул), рационалистическое богословие, наука о передатчиках преданий (‘илм ар-риджал) – эти (и многие другие) дисциплины, связанные со спорами комментаторов-методологов, обязан изучить экзегет, составляющий свою собственную программу тафсира.
Образцы комментария к Корану
Коль скоро мы представили в нескольких строках образ добросовестного толкователя Корана, равно как и примеры необъективного комментария к Священному Писанию, нам нужно привести и другие образцы тафсира. Главная их задача – отразить для нас облик авторов тех толкований в свете упомянутых нами требований, предъявляемых к муфассиру, строго следующему научным принципам; о том, объективны они или нет, мы оставляем судить нашему читателю.
Образец первый. Всевышний сказал: «И землю Мы распростерли, и бросили на нее прочно стоящие [горы], – и произрастили на ней всякую вещь по весу» (15:19). Этот благородный айат указывает на то, что все, взращенное на земле, имеет вес. Современная наука установила, что мельчайшие части всякого растительного вида имеют свой вес; изменение суммарного веса комбинаций этих частиц может привести к изменению структуры вещества – а значит, к возникновению нового вида растения. К тому же соотношение мельчайших частиц в каждой вещи настолько точно, что его не может описать ни одна изобретенная человеком система координат[259].
Образец второй. Мухйи-д-Дин Ибн ‘Араби[260] писал, толкуя суру «Могущество» (97): «Ночь Могущества» (97:1) – это структура [самости] пророка Мухаммада, мир ему, во времена сокрытия его у стоянки (макам) сердца – но уже после самосозерцания. «Нисхождение» (97:4) может быть понято только при рассмотрении этой структуры, находящейся в таком состоянии. Что до «могущества», то оно и есть мысль Пророка, мир ему, его честь. Никто не постигнет его могущества, не находясь в нем. И была возвеличена эта стоянка речением Всевышнего: «Напомни им про дни Аллаха!» (14:5)[261].
Образец третий. Шейх Махмуд ал-Алуси[262] толковал шестидесятый айат суры «Трапеза» («Ваши покровители – только Аллах и Его посланник и те, которые уверовали, которые выполняют молитву и дают милостыню – и они преклоняются» (5:60). Рассмотрев причины его ниспослания, исследовав его части и подступившись к словам, указывающим на Повелителя верующих ‘Али, пожертвовавшего во время молитвы свой перстень, он написал: «Мудрость айата сокрыта в общем характере фразы, но не в причине его ниспослания. Он предоставляет право покровительствовать верующим целой группе людей, среди которых выделяет и Повелителя верующих ‘Али, мир ему. Недопустимо предпочитать частное общему, если на то нет необходимости.
Если кто-то скажет: «Здесь присутствует таковая необходимость, поскольку милостыню во время поясного поклона не отдавал никто, кроме Повелителя верующих, да ущедрит Аллах его лик!» – мы ответим так: айат не указывает на то, что милостыня была отдана во время молитвы, в мгновения поясного поклона. Поклон можно совершать и вне упомянутой законоведами молитвы, исполняясь смирения и богобоязненности. Так, поэт сказал:
Не унижай бедняка —
Ведь, быть может, ты поклонишься —
А время его заберет[263].
После ал-Алуси привел другие, подобные предыдущему, свидетельства об одинаковом значении слов «поклон» и «смирение»[264].
Отметим ошибки толкователя. С одной стороны, он говорит о том, что айат указывает не на известный законоведам молитвенный поклон, а на некоторое смирение благотворителей. Из этого следует, что целая группа благочестивых мусульман подала милостыню. Однако кто же эти смиренные люди, о подвиге которых не знает ни один историк или хронист? Каково их число? Какие предания упоминают о них?
С другой стороны, изучив все коранические айаты, содержащие слово руку‘ («поклон»), мы не обнаружим в них ни одного намека на немолитвенный поклон. Что до приведенных ал-Алуси отрывков, то они повествуют о поклонах немусульман.
В конце концов, ни один серьезный толкователь Корана не усомнился в том, что имам ‘Али, мир ему, был единственным, кто давал милостыню во время молитвы. Все предания живописуют только этот случай, умалчивая о других[265]. Интересно, что иные экзегеты обходят стороной комментирование предшествующего этому айата, тоже ниспосланного об ‘Али, мир, ему, – а именно речение Всевышнего: «О вы, которые уверовали! Если кто из вас отпадет от своей религии, – то Аллах приведет людей, которых Он любит и которые любят Его» (5:59)[266].
Образец четвертый. Аллах Всевышний сказал: «Поистине, те, которые считали ложью Наши знамения и превозносились над ними, – не откроются им врата неба, и не войдут они в рай, пока не войдет верблюд в игольное ушко. Так воздаем Мы грешникам!» (7:38).
Большинство комментаторов считают слова Всевышнего «не войдет верблюд в игольное ушко» указанием на то, что неверные вовсе не смогут
