рукоять
сейбера он не испытывал. Совершенно. Его вело понимание: такое, как уничтожение
целой планеты простить нельзя. А вот ситх… Люк это отметил: Вейдеру убивать
нравилось. Для него это было в чѐм-то рутиной, а в большей степени развлечением и
наслаждением. Не последним средством из множества, когда другого выхода просто нет, как ни старайся. Вейдер просто любил убивать. Страшная привычка и способ действия. —
Куда летите? — прошептал он, оглядываясь: вокруг них развернулся командный мостик, потрясающий размерами. Знание, понимание, как управлять этой громадой, оседало в
разуме, впитываясь в сознание. Теперь он не просто знает, как. Он может. — К Кесселю,
— ответил Баки. — Потренируюсь на пиратах. «Лусанкия» очень мощно вооружена, но
Оби-Ван и Вейдер в один голос утверждают, что с Силой я смогу управлять всеми еѐ
орудиями. — А мы тут застряли, — вздохнул Люк, жадно рассматривая ангар с
истребителями, в который плавно трансформировалась рубка. — Знаешь, что-то мне
подсказывает, что это ненадолго, — почесал нос Баки. — Ну, твой отдых на Земле. Как
тебе моя родина, кстати? — Очень странно, — тут же отозвался Люк. — У вас столько
всего! И пустыни, и джунгли, и горы… очень необычно. Но красиво. И тихо. Людей мало.
Баки заржал. Да уж, по сравнению с Корусантом людей мало. — И одни люди везде, удивительно, — задумчиво продолжил Люк. — Как там Стив? — отвлѐк его от
размышлений Баки. — Прыгает, — хмыкнул Люк. — К нам тут какая-то армада летит
чуть ли не на досветовых скоростях, обещает добраться года через два, а он вибрирует.
Хочет что-то делать. — Что именно, учитывая, что космического флота у нас нет? —
полюбопытствовал Баки, делая отметку в памяти: разобраться, кто там летит и принять
меры. Но всѐ это после Бисса. — Что-то! — многозначительно поднял палец Люк. — Стив
такой Стив, — улыбнулся Баки. — Ты его там придерживай, а то опять натворит дел. —
Стараюсь как могу, — заверил Люк.
Часть 17. Император умер
Мадин, упираясь подбородком в сложенные ладони, смотрел запись. Уже в который раз.
Рядом сидела Мотма, болтая в стакане кореллианским виски, делая вид, что любуется
игрой света в рубиновой жидкости. Мадин и сам хотел выпить, но он свою дозу принял
ещѐ при первом просмотре — весьма щедрую — и продолжать веселье не спешил. Ему
нужна ясная голова. А не алкогольный дурман, который хорошего не посоветует. На
экране разворачивалось зрелище, которое Мадин не думал, что когда-то в своей жизни
вновь увидит: орбитальная бомбардировка суперразрушителем. Жуткое творение
сумрачного гения Лиры Уэссекс выпрыгнуло из гиперпространства сразу и вдруг, заполнив собой небо над Кесселем. Чѐтко над Северным полушарием, где расположены
спайсовые шахты. Как раз в тот момент, когда очередная пиратская флотилия готовилась
начать качать права. С неба несколько минут рушилась сияющая голубым и зелѐным
смерть — и ничего не осталось, только тут и там с выжженной поверхности планеты
поднимался дым. Пираты тоже остались в воспоминаниях выживших очевидцев и
записях, разлетевшись на куски, посыпавшиеся вниз металлическим дождѐм. Разрушитель
ещѐ два раза произвѐл точечную зачистку, после чего исчез. Ни требований, ни
сообщений, кто и почему… Ничего. Вздохнув, Мадин включил другую запись: орбита
Корусанта, станции самого разного назначения… И разрушитель, просто ювелирно
выплывающий из все эти годы спокойно висящего над планетой дока. «Лусанкия».
Систершип «Палача». Тоже ни ответа, ни привета, и кто был, образно говоря, за рулѐм, неизвестно. Но вот подозрения у Мадина имелись. — Этой махиной невозможно
управлять в одиночку, — высказалась наконец Мотма. — Нужна обученная команда. Но
кто? И почему так тихо? Чего они добиваются? — Где в настоящий момент находится
Люк Скайуокер? — неожиданно отмер Мадин, вновь любуясь тем, как плавно выплывает
из дока и уходит в космос «Лусанкия». — Тот, который теперь Кеноби? Мон замерла.
Отпила глоток виски и поставила стакан на стол. — Он вернулся на Корусант за двадцать
семь дней до… этого, — начала она. Мадин кивнул. — Ни с кем не связывался, никого не
посещал, странных закупок или поиска информации не осуществлял. Носился по
станциям… Мон осеклась, глядя на экран с застывшим кадром: корабль на фоне неба. —
По станциям, значит, носился… — тихо произнѐс Мадин. — Один. Искал он, Мотма.
Разрушитель искал и нашѐл. — Но откуда он вообще мог о нѐм знать! — вскинулась Мон.
— Откуда этот разрушитель вообще взялся?! — Откуда взялся, понятно, — всѐ так же
тихо продолжил Мадин. — Император приказал, его и спрятали. Не суть важно. Важно
другое: столько лет висел себе без дела, и тут… И никто и не чесался. Кто учил Люка
Скайуокера? Мадин отвернулся от экрана, взмахом руки погасил изображение и уставился
на Мотму жутко спокойным взглядом. — Ну? Мон, вспоминай. Ваша первая встреча.
Татуинский фермер, вроде как потомок Скайуокера, который Энакин. Возраст подходит, вроде даже похож. Вспоминай, Мон. Что ты увидела? Что подумала? — Пацан, —
ответила Мотма. — Деревенщина. Обаятельный, этого не отнять. Решительный. Дурак. —
Дальше, — поощрительно улыбнулся Мадин. — Удивительно легко завязывает
знакомства, — продолжила Мотма. — Связи полезные формирует в любых кругах. Свои
способности не выпячивает. Траур. Кто-то у него погиб, близкий… почти перед вылетом
на Звезду, — прошептала Мон, пялясь на Мадина. — Пилотировал как… — Итак, — тихо
и размеренно заговорил Мадин. — Пацан сидел сиднем на Татуине почти двадцать лет.
Никуда не лез, разве что выиграл гонки Бунта Ив. Второй человек за всю историю гонок.
Затем происходят несколько взаимосвязанных событий: принцесса Лея добывает чертежи, еѐ перехватывает Вейдер, уничтожение Альдераана… И внезапный визит некоего старика
в джедайской мантии с сейбером наперевес в компании этого самого татуинского
фермера, числящегося сиротой — отец вроде как Энакин Скайуокер, но это не точно, мать
неизвестна, на Звезду Смерти. Итог: планы возвращены, принцесса спасена, фермер
садится в истребитель и попадает с первого выстрела куда надо. Старик не вернулся. —
Предельно странно выглядит, — согласилась Мон. — Но бывает и не такое, ты и сам
знаешь. — Обычно это «и не такое» тщательно готовят годами и не в одиночку, —
напомнил Мадин. — Дальше. Чествование, все дела… Фермер тих, скромен и не
навязывается. И неожиданно начинает демонстрировать крайне настораживающие
умения. Часами тренируется: в одиночку, рядом никого, кто мог бы хоть что-то
подсказать. Стычки, вылеты, бои… Вейдер гоняется за ним
