Люк. — И ни в чѐм себе не отказывай! Да, Баки определѐнно влияет на
него положительно, решил Люк, увидев, как довольно пригладил усы отец. — Итак, дети
мои, что вы желаете узнать? — спросил Кеноби, обходя пучащего единственный глаз
Фьюри по кругу. — Всѐ? — предположил Стив. — Всѐ — это слишком много, — не
согласился Люк. — Зачем нам знать, до скольки лет он писался в кровать и с кем пошѐл на
выпускной бал? Нам необходимо знать следующее: его цели, как пролез на своѐ место, с
кем сотрудничает… Такого плана данные. Оби-Ван кивнул, подошѐл ближе и положил
пальцы на виски замычавшего в кляп пленника. Фьюри задѐргался, мыча и явно ругаясь, потом закатил глаза, потом обмяк, уставившись куда-то вперѐд остекленевшим взглядом.
Оби-Ван вырвал кляп изо рта мужчины и встал за его спиной, вновь положив пальцы на
виски. — Активная защита, — пояснил он. — Спрашивайте. Господин Фьюри ответит.
Люк со Стивом переглянулись, включили диктофон и достали список вопросов. —
Начинаем, — жѐстко произнѐс Люк. — Допрос директора агентства ЩИТ Николаса
Фьюри, двадцать пятое июня две тысячи… Стив забился в самый тѐмный угол подвала
после первых пяти ответов. Фьюри был сумасшедшим в самом клиническом смысле. Он
поднимал мѐртвых, экспериментируя на людях и вводя им клетки толком не
исследованных инопланетян; он прекрасно знал про Гидру, но считал, что против
инопланетян все средства хороши; он позволил жить на Земле скруллам — искусным
природным метаморфам, способным принять чей угодно облик, потому что счѐл их
подходящими союзниками… Фьюри не гнушался ничего, добиваясь нужных ему
результатов. Он убивал, воровал артефакты и людей, шантажировал, пытал, брал
заложников, уничтожал репутации… Не сам, разумеется, но он отдавал приказы. Люди
для него были не больше, чем расходным материалом. Их ему жаль не было, совершенно, он боялся лишь вторжения и заражал этой боязнью остальных. Та самая харизма
сумасшедшего, уверенного в своих мыслях. Использованных для достижения результатов
агентов он с лѐгкостью выбрасывал, уничтожая: ему не нужны были свидетели, способные хоть как-то вякнуть про неправомерные приказы и тому подобное. Сколько их
было, таких… Тот же Альфа Страйк, те же полевые агенты, просто люди, попавшие в зону
его интересов. Допрос всѐ длился и длился: Оби-Ван держал крепко, не показывая
усталости или неудобств. Люк зачитывал вопросы, задавал подсказанные неслышно Оби-Ваном… Стив молча слушал. Если поначалу в нѐм поднялся протест против методов
допроса, то потом этот самый протест увял на корню. Допрос шѐл с перерывами почти
десять часов. К окончанию даже Люк был еле живым от усталости — моральной, не
физической. Выслушивать эти бредни, эту мерзость… — Какая же он дрянь… —
процедил Стив, на котором просто лица не было. — И я вот не знаю, это безумие или оно
просто обнажило всю внутреннюю гниль? — Это психопатия, как у вас говорят, —
объяснил Кеноби-старший. — Очень, очень похоже на Палпатина. — Но тот вроде
вначале был нормальным? — спросил Люк. — Этот тоже, — ответил Кеноби. — Вначале
был нормальным. — Ну, раз они настолько похожи, предлагаю и финал господину
директору устроить такой же, — прищурился Люк. Оби-Ван улыбнулся в усы и одним
плавным движением сломал Фьюри шею. — Тело лучше сжечь, — внимательно
вглядевшись в труп, посоветовал Оби-Ван. — Что-то мне в нѐм не нравится… И с его рук
стекло голубое пламя, за считанные минуты превратив тело в невесомый редкий пепел. —
А запись допроса размножить, одну копию в АНБ, остальное в газеты, — процедил Стив, с ненавистью пялясь на пустой стул из бревна. — Пусть жрут, что заварили. — А как же
карьеры достойных избранников народа? — ахнул Люк, картинно прижав руки ко рту.
Стив фыркнул, рассмеялся… — Я не настолько милосердный, — сообщил он, угомонившись. — И нет. Их мне не жаль. *~*~* Следующую неделю Стив любовался
поднявшимся скандалом, отбиваясь от директора АНБ, жаждавшего с ним пообщаться.
Стив ни с кем общаться не желал. И, судя по тому, что у них на пороге не появились
никакие агенты, не очень-то директору Эвансу он был нужен. Так, для проформы запрос, на который не ждут положительный ответ. В газетах и на телевидении творилось
страшное: этот скандал переплюнул и памятный многим Уотергейт, и прочие
импичменты, и вообще звѐздные скандалы. Столько жареных фактов, столько вонючих
доказательств, такие высокопоставленные личности замешаны… Естественно, прежде чем
посылать записи куда надо, Люк со Стивом воспользовались полученными от Фьюри
кодами допуска для проверки нужной им информации. Стив без тени сомнения скачал
прорву всякого, Люк тоже ни в чѐм себе не отказал… А потом припѐрся неожиданный
гость. Тор. — Друг мой Стивен! — прогрохотал он, толкнув крякнувшую и повисшую на
одной петле входную дверь. — Мы дожили до великой радости! — Это какой? —
процедил недовольный Люк, кисло разглядывая дверь. Расходы! Придѐтся платить за
ремонт! Иногда в Люке просыпался рачительный фермер, считающий каждый кредит, и
тогда окружающим становилось плохо, больно или неудобно. — Матушке моей, царице
Фригге, исполняется три тысячи лет! — прогрохотал Тор, совершенно не замечая
недовольного взгляда Люка и гримасы Стива. — На празднование вас приглашаю! Стив и
Люк переглянулись. — Сначала почини дверь, — велел Люк. — Я не по починке! —
взмахнул молотом Тор, едва не снеся люстру. Люк глубоко вздохнул, выдохнул… и
сдержался. Стив покосился на него с явным удивлением: ожидал драки и вправления
мозгов. Это будет позже, пообещал себе Люк. Обязательно будет. Но сейчас… Сила
настойчиво толкала принять предложение, а если Люк как следует начистит этому
придурку рыло, о визите в Асгард можно будет забыть. — Окей, Тор, мы будем рады
принять твоѐ приглашение, но оставить дом открытым не можем, — сказал Стив. —
Приходи послезавтра. Починим и отправимся с тобой. Идѐт? — Конечно, друг мой
Стивен! — прогремел Тор, опять едва не снеся молотом люстру. Люк отчѐтливо
заскрежетал зубами. — Ты и твой брат по битве приглашены! Развернулся и утопал, пафосно размахивая алым плащом. Стив похлопал Люка по напряжѐнному плечу. —
Спокойно. Он всегда непрошибаемый. — Потому что в грязь носом не тыкали, —
процедил Люк. — Ладно. Надо вызвать мастера. Где там справочник? Через день они
стояли, принаряженные, возле дома, не желая повторения последствий прошлого визита.
Тор спустился с неба, прилетев на своей кувалде, как всегда громогласный и
непосредственный: та самая простота, что хуже умышленного
