Ему нужно время, чтобы научиться доверять.
— Может, я тогда послежу за звонками? — я не оставляю надежду убрать телефон от него подальше.
Иначе какой смысл? Ну закроет он глаза на две минуты, а потом ему позвонят из офиса или охрана решит отчитаться.
— У меня есть менеджер, малышка, — Влад усмехается. — До меня доходят только самые важные звонки.
— Но вторая линия обороны не помешает. Я же невеста, я должна следить за твоим расписанием, — я задумываюсь. — Или нет? Я не имею понятия, как живут девушки больших бизнесменов.
Я поднимаю ладонь, чтобы Влад не начал острить.
— Нормальные девушки, — добавляю. — Про крокодиловые сумки ты уже говорил, я к ним равнодушна. И вряд ли это изменится.
— По этическим соображениям? Ты из Гринпис?
— Нет, просто не нравится, как выглядит. И не переводи тему.
Я собираю его костюм с кресла и отношу на напольную вешалку. Я на минутку отвлекаюсь на красивый вид из окна — мы очень высоко, а по городу стелется туман. Он закутывает улицы густой дымкой, оставляя на поверхности лишь яркие огоньки рекламы и светофоров.
— Можешь игнорировать все звонки, кроме Стенса, — отзывается Влад. — Он мой главный безопасник.
Он кладет свой телефон на тумбочку и прикрывает глаза.
Я перевожу взгляд на телефон и вижу в нем чуть больше. Как новая ступень доверия, которое все-таки зарождается между нами.
— И я не знаю, как живут нормальные девушки с бизнесменами. Я не жил под одной крышей ни с одной.
— С нормальной? Или вообще?
— Вообще.
Оу.
Я забираю телефон с тумбочки, щелкаю кнопкой “без звука” и недолго стою рядом. Дыхание Влада постепенно замедляется, а черты лица смягчаются. Он засыпает очень быстро, буквально проваливается в сон, подсказывая, что на самом деле вымотался. За ним вообще нужно следить, он явно из тех мужчин, которые считают, что сон для слабаков.
— Спи, — произношу шепотом и поправляю одеяло. — Сама разберусь, как надо себя вести нормальной девушке.
Мне сложно оторвать взгляд от его лица, на котором нет привычной жесткой усмешки или ледяной скованности. Влад другой, когда не контролирует каждый мускул на своем лице. Мягче и уязвимее… Наверное, его почти никто не видел таким.
Только если менеджер или кто там следит за его графиком. Я вдруг понимаю, что Влад привык больше доверять своим служащим. У него на подкорке записано, что близкие люди приносят только боль, они предают и используют твои слабые стороны. А с работниками легче — есть устав, должностные инструкции и штрафы на крайний случай. Всё четко, ясно и нет глупых ожиданий. Ты не открываешь душу своему бизнес-помощнику и не получаешь потом удар прямо в сердцевину.
— Вот зачем контракт, — мои мысли идут дальше. — Влад придумал его, чтобы ему было легче. Он не верит в семью, не знает, как живут нормальные люди, но все равно хочет попробовать… Какая-то часть него хочет обычной счастливой жизни. Детей, о которых он сам говорил. Вот он и придумал способ. Я не невеста, а девушка на вакансию жены. Деловая обертка для личного. Он думает, что так сможет контролировать ситуацию.
Боже, неужели он в это верит? Неужели можно жить три года с человеком и продолжать думать о нем, как о чужом?
Он совсем запутался.
И я вместе с ним. Я проваливаюсь в другую крайность. Ведь я провела с ним всего пару дней, а уже отношусь к нему, как к близкому человеку. Как говорили в старом голливудском фильме, адреналиновые ситуации стремительно сближают людей. В романтическом плане, в том числе.
Первый звонок на телефон Бестужева раздается через одиннадцать минут. Звонит неизвестный номер, который я игнорирую. Следом сыпятся сообщения в чат, но я не могу их прочитать без разблокировки. Еще через пять минут звонит “Оксана, редактор ТВ”, через семь минут — “ОлегСтепанович”, через пять — “Пашка”.
Он звонит долго, и я успеваю убедить себя, что это тот самый Павел.
— Паша? — я отвечаю.
— Эм… Лена? Я перепутал телефон?
— Нет, Влад лег спать и отдал мне сотовый.
— Интересно, — тянет Павел, пытаясь справиться с вселенским удивлением. — А больше он тебе ничего не отдал? Ключи от сердца? Посмотри там, на брелке, наверное, висят.
— Ты по делу?
— Да, по делу, — Павел становится серьезным. — Влад давно лег?
— Минуту назад, — вру, — только уснул. Ему очень нужно поспать.
— Звучишь как жена. Ладно, это юмор на нервной почве, не обращай внимание. Как Влад проснется, пусть сразу позвонит мне.
— Что-то случилось?
— Случилось. Его отец вышел на меня и предложил большие деньги.
— На тебя? И что он хочет взамен?
— Он хочет, чтобы я стучал. Передавал всю информацию, которая ему понадобится.
Я злобно выдыхаю.
— Он когда-нибудь успокоится? Что за человек! Он же его родной сын, как можно так поступать…
— Ничего нового для Адама. Добро пожаловать в нашу веселую семейку, — Павел коротко смеется. — Я не родственник им, но повидал достаточно. Я давно с их семьей, всегда был рядом.
— Я слышала, что ты работал в клинике, в которой проходила реабилитацию мама Влада.
— А ты быстро вникаешь в ситуацию. Похвально.
Мне не нравится его интонация. Впервые проскальзывает что-то угрожающее, как острый кошачий коготок, который царапает кожу, но тут же прячется в мягкую подушечку.
— Я не врач, — Павел заполняет повисшую паузу. — Вернее, да, по первому образованию я невролог. Но я не доучился и ушел в бизнес, я был управленцем в той клинике. Я там и недели не проработал после смерти мамы Влада. Не смог больше находиться в ее стенах.
— Она погибла там? В клинике?
— Покончила с собой, — Павел откашливается и добавляет через себя. — Да, в клинике.
Разговор с Павлом оставляет странное ощущение. Моя интуиция просыпается и начинает бастовать, ничего путного не подсказывает, но и махнуть рукой на его фразы не дает. Я кидаю телефон Влада обратно в карман и измеряю комнату беспокойными шагами туда-сюда.
Складываю
