упал. Кино правда было не ковбойское, нет, и не про революцию. Про маньяков кинуха была. И кто только такие фильмы снимает? Убивать надо таких снимальщиков. Ну так вот, один маньяк, или даже два, точно не помню, может их и с полдесятка было, напали на детишек в парке культуры. Да не просто, а среди белого дня. А те вроде как на качелях катались. Ну чего еще в парке-то делать? Киношникам, значит, детишки понадобились. А какой же родитель дите свое под маньяка подставит, хоть бы и в кино, понарошке? Нет, есть конечно там всякие родители извращенцы, но не массово же. Есть и такие, что скажут детям, идите, мол, снимайтесь, не жалко. А есть еще и такие, что сами своих детей маньякам продают за валюту, или другое какое богатство, или за границу на органы. Убивать надо таких родителей без жалости.
Но на момент съемок не оказалось поблизости таких родителей, вот и пришлось Шульца и других недомерков срочно под детей маскировать и в массовку привлекать. Человек сорок набрали. Карлик тоже хотел записаться в детсад этот подманьячный, но в последний момент передумал, а Шульц согласился, одним из первых. Чепчик ему выдали беленький, штанишки перелатанные. Посадили на лошадь карусельную, сидит ждет нападения. Долго сидит. Надоело. Спрашивает у дядьки какого-то киношного:
– А откуда маньяки побегут?
А тот хохочет ему в глаза и брешет нагло:
– Не знаю!
Сам-то знает конечно, не может быть чтобы не знал, режиссер-то ему, наверняка, падлюка сказал: «Не говори никому, если вдруг кто из «детишек» заинтересуется. Они ж любознательные. А эффект не тот будет». Так и получилось, как знал, режиссер, опытный, гад. Детишки спросили, а им фигу под нос: «Не знаем», и все. А с другой стороны, ну сказали бы им, и что? Они бы подготовились морально, и испуг настоящий изобразить не получилось бы. А киношникам же это самый смак, когда испуг настоящий, да еще и крупным планом.
Короче, сидит Шульц на лошадке своей, по сторонам башкой своей в чепце вертит, от скуки. А маньяков все нет. Тут дед какой-то старинный карусель как включит! Причем резко так, наверное ему тоже киношники что-то пообещали. Может сказали, что на пленку снимут, как он карусель включает. Он и поверил, морду скривил, как на партбилете, и врубил родимую на полную катушку. Фиг, его засняли, конечно, камеры вообще не работали в тот момент, да и кому он нужен со своими болячками. Ну, а Шульц момент старта пропустил и с лошадки загрохотал головой об землю. Не он один кстати. Многие с карусели посыпались в момент старта, как горох. Вот и думай, кто виноват. Так и заработал себе травму Шульц на всю жизнь.
Потом пошел в цирк подсадкой работать. А чего бы и не поработать? Работенка не пыльная, сиди себе целый день, циркачей задрипанных смотри бесплатно, клоунов там всяких, зверей опять же. С фокусником так вообще приятно работать было. Подойдет бывало к Шульцу посреди представления, извольте, мол, колоду карт вынуть из заднего кармана, или я сам выну, если вам затруднительно. И вынимал! Зрители ахали, охали, а он вынимал. Шульцу не жалко, тем более, что еще и деньги давали. Красота!
Да не совсем, фокусник тот педерастом оказался, и однажды за кулисами начал Шульца к педерастии склонять, чуть ли не при всех. Досклонялся до того, что сбежал Шульц из цирка, как ошпаренный. И куда? Конечно назад в массовку.
А там новое кино придумали, про репрессии сталинские. Так себе кинишко, ничего особенного. По сюжету ихнему должны были Шульца вместе с другими гражданами в машины загружать и везти, толи в Сибирь, толи просто за город расстреливать. Коротенькая сценка минуты на две. Погрузились, сели, поехали. Все!
Пригоняют машин десять крытых, даром, что в 36-м таких и подавно не было.
– Плевать! – режиссер сказал,– ночь, темень, кто их рассматривать будет!
Распределили людей по машинам, загрузили. Поехали. Сидит Шульц в темноте на лавке, думает:
«Чего-то едем долго!»
И вправду едут и едут. Минут сорок ехали, или час. Остановились, наконец. Выгрузили всех в какую-то пещеру и заперли. Тут только и догадались массовики, что кончилось кино. Не кино это было, это палачи от медицины людей похищали под видом репрессий сталинских, чтоб потом их расчленять и на органы продавать по частям за деньги немерянные. Почти неделю в тайной пещере продержали массовиков, потом только уже их омоновцы с автоматами у людоедов отбили. Можно сказать, повезло, сами знаете, как милиция у нас работает.
Распустили всех по домам, кто выжил и даже денег не потребовали за освобождение. Правда, кое-какие органы у Шульца с тех пор неважно стали работать, и с массовками он на время тоже подвязал. Сидит теперь один как сыч в своей комнате, денег поназанимал у кого мог и пропивает их по-тихоньку. Стресс, значит, выгоняет таким образом. На что человек живет совсем непонятно, может золото с прежних времен осталось, или алмазы… На днях правда мужик к нему какой-то заходил, в каскадеры звал. Теперь Шульц не просто так сидит, он предложение обдумывет. Такая вот судьбина у человека.
ПОЗА ТИГРА
Лечил как-то Рожок ангину в позе тигра. Стал на колени, руки за спину, язык вывалил и давай хрипеть. Это значит, рычит он так. Все по новейшей технологии, по телевизору высмотрел в передаче про медицину современную. Короче, все не как у людей.
Когда-то врача на дом ждал долго, в туалет понадобилось, только надулся как следует, а тут врачи. Че делать? Бегом штаны натянул, побежал двери открывать, подтереться, конечно, не успел. Послушали его, понюхали, смотрит Петр Иванович, доктор носом крутит как-то странно, и говорит: «Надо укольчик делать!»
Снял больной штаны, а из ануса какашка строго торчит, медсестра даже разрыдалась, нервная такая! Врач, недолго думая, ремень вытягивает, как отхлестал по заднице Рожка, плюнул, медсестру забрал и ушел. Такая история.
Ну и что Петр Иванович? Думаете, помер со стыда? Нет! Оклемался и на работу побежал в школу, рисованию детей учить. Деловой.
Ну так вот, стоит Рог в позе тигра, тужится, аж семейники трещат. Тут дверь открывается, сосед входит Вовка Якорь, стал, глаза вылупил, спрашивает:
– О, Рожок! А чего это ты?
А Петр Иванович руки из-за спины достать не может, щеки надул и тужится.
– Заболел? – спрашивает Якорь обеспокоенно.
Рожок кивает, язык аж до пупа !
– Скорую вызвать?
– Не! – мотает головой Петр Иванович.
– Ну, подожди пока, а я Маргулиса позову!
Позвал, стоят вдвоем смотрят. Васька Маргулис так вопросительно смотрит, типа, че это? А Якорь утвердительно, мол, Рожок, холи! А тот, знай, корячится и рычит. Переклинило.
– Пойду Спиннинга позову,– говорит Якорь Маргулису,– он
