Потушив свечу, горевшую в коридоре, Кассандра вошла к себе. Стивен последовал за ней и закрыл дверь. Здесь тоже горела свеча, Кассандра снова повернула боковые зеркала трельяжа под таким углом, чтобы свет дробился в них, как от множества свечей.
— Хотите вина?
Кассандра подошла к стоявшему на столе подносу. Конечно, вино — это излишняя роскошь, но сегодня она может себе это позволить.
— Спасибо, — поблагодарил Стивен.
Кассандра разлила вино по бокалам и протянула ему один. Стивен еще не успел отойти от двери, он бросил плащ на спинку стула, а цилиндр положил на сиденье. На нем были черный вечерний фрак с вышитым жилетом цвета слоновой кости, белая рубашка с остроконечным воротничком и галстук, завязанный искусно, но так, что узел не бросался в глаза.
Граф Мертон и не нуждался в этом. Его красота и обаяние делали лишними любые украшения.
Кассандра легонько чокнулась с ним.
— За наслаждение, — улыбнулась она.
— За взаимное наслаждение, — согласился Стивен.
Пока они пили, он смотрел ей в лицо. Даже в неверном, мерцающем свете свечи его глаза казались ярко-голубыми.
Стивен взял у Кассандры бокал и вместе со своим поставил на поднос. Повернулся и протянул ей руки.
— Пойдем, — властно приказал он.
Оказалось, что он уже стоит у кровати. Кассандра почти ожидала, что он швырнет ее на постель и приступит к делу, но вместо этого он обнял ее за талию.
— А как прошел твой вечер?
— Сидела в гостиной, наблюдая, как Элис что-то штопает. А сама пальцем о палец не ударила. Я ужасно ленива.
Она была взволнованна, хотя пыталась не показать этого и даже не признавалась самой себе. До прошлой ночи она спала с единственным мужчиной — Найджелом. В законном браке. И это не было грехом. А теперь? Они оба взрослые независимые люди. Их связь никому не причинит зла.
— Иногда, — заметил Стивен, — леность — совершенно восхитительная роскошь.
— Наверное, вы правы.
Она, в свою очередь, положила руки на его бедра. Ладони мгновенно согрелись.
Стивен вдруг притянул ее к себе, крепко прижал и поцеловал. Поцелуй был совершенно неожиданным и странно тревожным. А ведь она собиралась, как и вчера вечером, контролировать каждое свое движение. Намеревалась раздеть его медленно, лаская руками и ртом, сводя с ума от желания и похоти. Она по-прежнему собиралась это сделать, но…
Но он целовал ее.
В ней нарастала тревога. Потому что его поцелуй не был ни пылким, ни сладострастным. Он был теплым, некрепким и… нежным.
Именно этот поцелуй прорвал ее оборону.
Стивен чуть приоткрыл губы, обвел языком ее рот и стал осыпать поцелуями сомкнутые веки, виски, мягкое, чувствительное местечко за ухом, шею.
В горле внезапно засаднило от непролитых слез.
Почему?!
Она ожидала страсти. Хотела страсти.
Ведь страсть можно удерживать на чисто физическом уровне. А она хотела, чтобы их отношения были чисто физическими. Только секс, и ничего больше.
Теперь ей все легче становилось произносить это слово. Хотя бы мысленно. Она хотела безумного, неистового секса. Чего-то бессмысленного и плотского. Хотела чувствовать, что отрабатывает каждый пенни выданных ей денег.
Она вдруг поняла, что ее ладони были распластаны по его спине. И совершенно неподвижны. Ее целуют. Она не отвечает на поцелуй. Принимает. Не дает.
Она ничего не зарабатывает.
Стивен поднял голову. И не улыбнулся. Только в глазах таилось что-то напоминавшее улыбку. Кассандра прильнула к нему, теплая и расслабленная. Почти томная.
— Касс, — тихо прошептал он.
Никто раньше не называл ее так.
— Да? — выдохнула она.
И в тот же момент поняла, что испытывает… желание.
Но как это могло случиться?! Стивен ничего не сделал, чтобы пробудить его!
— Я хочу тебя, — сказал он. — Не просто твое тело, но и душу. Скажи, что ты тоже меня хочешь.
Но и душу?…
Кассандра сделала все, чтобы овладеть собой. Полузакрыла глаза и ответила низким голосом:
— Ну конечно, хочу. Какая женщина может противостоять тому, в ком мужчина и ангел слились с таким эротическим великолепием?
Она осторожно улыбнулась.
Но как раз в тот момент, когда ему следовало бы возобновить поцелуи, не важно, страстные или нет, Стивен предпочел разглядывать ее лицо.
Нужно было погасить свечу.
— Я здесь не для того, чтобы сделать тебе больно, — мягко сказал он. — Я здесь, чтобы…
— Любить меня? — Она насмешливо изогнула бровь.
По каким правилам играет этот человек в игру флирта и обольщения?
— Да, — кивнул Стивен. — Что-то в этом роде. Есть много видов любви, Касс, и ни один из них нельзя назвать простой похотью. Для меня чистая похоть невозможна. Особенно в наших отношениях. Да, я здесь, чтобы любить тебя.
Да что он знает о любви?!
А она?
Кассандра снова опустила ресницы и улыбнулась.
— Сними ее, — попросил он. — Пожалуйста.
Кассандра вскинула брови.
— Свою маску, — напомнил Стивен. — Когда ты со мной, в ней нет нужды. Даю слово, она тебе не понадобится.
Кассандру охватило неожиданное чувство… неожиданная боязнь того, что с ним она нуждается в этой маске больше, чем с кем-либо еще. Но он продолжал неустанно срывать маски. Рушить тщательно возведенные барьеры.
Стивен снова поцеловал ее, на этот раз крепче. Проник языком в ее рот и, не прерывая поцелуя, развязал ленту, стягивавшую ее волосы, и уронил на пол. Прижал Кассандру к груди, чуть отстранил, дернул за ленточки-завязки пеньюара, так что тонкий шелк скользнул вниз, и осторожно опустил ее на кровать.
Но сам не лег рядом. Вместо этого стал неторопливо раздеваться. Скоро фрак, жилет и рубашка легли рядом с пеньюаром и лентой. За ними последовали панталоны, чулки… При этом Стивен не пытался отвернуться от зорких глаз Кассандры.
Господи, как он красив! Чаще всего одежда скрывала недостатки людей. Его же одежда скрывала совершенство: мускулистые руки, плечи и грудь, слегка поросшие золотистыми волосками, узкую талию и бедра, тугие ягодицы, длинные стройные ноги.
Древнегреческие скульпторы, вне всякого сомнения, идеализировали моделей, с которых лепили богов. Будь одной из моделей граф Мертон, в этом не было бы необходимости.
Он одновременно походил на Бога и ангела.
Голубые, как летнее небо, глаза, золотистые волосы. Олицетворение света. Слепящего света.
— Задуй свечу, — попросила Кассандра. Потому что не могла смотреть на него, сознавая, каковы на самом деле их отношения — содержанки и покровителя. Но ведь именно этого она хотела. Именно это задумала. И все еще хочет. Но лучше ей ничего не видеть. В памяти и мыслях она хранит образы Мэри, Белинды, Элис и даже Роджера. Бедняга Роджер, который когда-то попытался защитить ее…
