Возможно, связь с графом Мертоном прогонит одиночество.
Возможно, он и есть этот просвет в сгустившихся тучах.
Она так устала от сумрака!
Пожалуйста, Господи, пусть в ее жизни будет хоть немного света!
Стивен ужинал на Кавендиш-сквер с Ванессой, Эллиотом и несколькими приглашенными гостями, среди которых была незамужняя леди, приехавшая вместе с отцом.
Нельзя сказать, чтобы его сестры были заядлыми свахами, наоборот, выражали надежду, что он женится не слишком рано и исключительно по любви. Но они были не прочь привлечь его внимание к молодым красивым девушкам, которые могли бы ему понравиться. Они тоже знали его вкусы.
Так вот, мисс Соумз и была в его вкусе: молодая, хорошенькая и стройная, а кроме того, добросердечная, энергичная и умела звонко заразительно смеяться. У нее были хорошие манеры. Она умела поддержать разговор. Считалась скромной, но не чересчур застенчивой.
Стивена усадили рядом с ней. После ужина они отправились в театр, и он снова оказался с ней в одном экипаже, а позднее — в личной ложе Эллиота. Стивену нравилось ее общество. Он надеялся, что и ей пришлась по душе его компания.
Вечер ничем не отличался от сотен подобных.
И был так не похож на сотни подобных…
Потому что не было ни единой минуты, когда бы Стивен не думал о Кассандре. И против воли с нетерпением ждал, когда снова ее увидит.
И зря. Ему следовало бы оставаться в мире, где царят мисс Соумз и леди Кристобел Фоули и им подобные. В мире друзей и чисто мужских занятий, в мире его парламентских выступлений и других обязанностей, прилагавшихся к титулу и поместьям. В мире, который стал привычным и знакомым за последние восемь лет. И этот мир ему нравился.
Леди Кассандра Паджет принадлежала другому миру. Миру, где царил мрак. И еще что-то, неодолимо манящее.
Не только обещание частого удовлетворения похоти.
Нет, несомненно, его влекло нечто другое.
Но именно этого влечения он и не хотел.
Сэр Уэсли Янг тоже был в театре. Сидел в ложе, где, кроме него, было еще семеро, включая леди, с которой он катался сегодня в парке. В этой компании царило неудержимое веселье.
Присутствие Янга не позволило Стивену сосредоточить внимание на мисс Соумз и остальных собеседниках. Он пытался представить одну из сестер в такой же ситуации, в какой оказалась леди Паджет. Например, Несси. Смог бы он проигнорировать ее при встрече в надежде, что свет не узнает об их родстве? И сумел бы после этого веселиться в театре, сознавая, что совершил подлость?
Но это немыслимо! Он всегда будет на стороне сестер, каковы бы ни были последствия! Что бы там ни твердила Касси, а на свете бывает вечная, беззаветная любовь.
И вместо того чтобы наслаждаться игрой актеров — его любимое занятие, — он видел пятилетнюю девочку, склонившуюся над новорожденным братом. Целующую его, бормочущую бессмысленные нежные слова. Часами беседующую о чем-то. Отдающую всю свою любовь, потому что ее самое было некому любить, кроме вечно отсутствовавшего отца.
Перед глазами Стивена постоянно возникала сцена у дверей дома Кассандры.
Очень домашняя, семейная сцена…
На пороге стояла молодая, худенькая, большеглазая горничная, похожая скорее на беспризорного ребенка, чем на воинственную особу, каковая по идее и должна была работать у Кассандры. По крайней мере такой ее и представлял бы Стивен, будь у него время поразмыслить на эту тему. И стеснительная розовощекая малышка с косичками. И старый пес, выглядевший так, словно успел в свое время побывать на парочке войн, но не растерял привязанности к хозяйке.
Возможно, Кассандра, отправляясь на бал Мэг в поисках покровителя, заботилась не только о себе и собственном комфорте.
Возможно, и в ее жизни есть светлые пятна, хоть и померкшие ввиду некоторых обстоятельств…
Сегодня ее дом выглядел… Почти уютным.
Покидая Мертон-Хаус пешком после приезда из театра, Стивен испытывал смешанные чувства. Он снова хотел увидеть Кассандру. Снова хотел очутиться в ее спальне. Снова хотел овладеть ею, только на этот раз с большим искусством, подарив ей истинное наслаждение.
В то же время ему было неловко лежать с Кассандрой в одной постели под крышей ее дома. Возможно, для того чтобы чувствовать себя свободно, ему следует снять уютное убежище?
Об этом он подумает завтра.
Глава 10
Кассандра сидела в темной гостиной и ждала. Она переоделась в шелковую с кружевами белую ночную сорочку, которую носила очень редко. Поверх сорочки она накинула широкий пеньюар того же цвета. Зачесала волосы назад и связала их на затылке белой лентой.
Как невеста в ожидании жениха.
Что за жалкая ирония!
И она сильно мерзла в своих прозрачных одежках.
Стивен пришел поздно. Но она и не ожидала раннего появления своего любовника. Она сидела тихо, прислушиваясь к стуку конских копыт, позвякиванию сбруи. Но стук дверного молотка застиг ее врасплох.
Стивен пришел пешком. На нем были длинный черный плащ и шелковый цилиндр, который он снял, как только увидел Кассандру. В свете уличного фонаря блеснула его улыбка. Плащ вихрился у его ног.
Он был воплощением тьмы, света и мужской силы. Дыхание Кассандры участилось, то ли от досады, то ли…
Не важно.
— Кассандра, — прошептал он, — надеюсь, я не слишком опоздал?
Она не успела ответить, как Стивен вошел в переднюю, закрыл дверь и задвинул засов. Сквозняк колыхнул пламя единственной свечи в настенном бра.
— Сейчас только половина двенадцатого, — отмахнулась Кассандра. — Приятно провели вечер?
Затушив свечу, она стала подниматься по лестнице. Наверное, через неделю-другую это превратится в рутину, и притом весьма утомительную. Но сегодня сердце колотилось так, что не хватало воздуха. Кассандра действительно нервничала, как новобрачная, хотя они уже занимались этим прошлой ночью, так что сегодня все должно пройти проще.
Однако тогда все было немного иначе. Тогда она еще не была его содержанкой. И они ни о чем не договаривались. Тогда он еще не платил ей вперед…
— Да, спасибо, — ответил Стивен. — Я ужинал у Морлендов вместе с другими гостями. А потом мы поехали в театр.
А после театра он отправился к содержанке. Все, как полагается настоящему джентльмену.
Кассандра была рада, что комната Элис находится этажом выше, рядом со спальней Мэри и Белинды. Когда они приехали сюда, Кассандра хотела, чтобы Элис заняла соседнюю с ней комнату, но та заявила, что ее будет беспокоить уличный шум, а она, прожив десять лет в деревне, привыкла к тишине, и на третьем этаже ей будет спокойнее.
