Читаем без скачивания Дело о таинственном наследстве - Татьяна Молчанова

В этом месте так благополучно начавшая свой рассказ Ольга опять выпала в какое-то свое пространство и запричитала:

– Ой, ну мало ей, что хороша как ангел или дьявол, все равно кто, ну хороша же! И мужчины у ней разные, какого только захочет, и состояние у нее, ну что еще нужно! Давно ведь могла и замуж выйти, и деток нарожать, пухлых таких, розовых…

У Натальи не было сил трясти подругу или кричать на нее, вызволяя из причитаний, она лишь тихонько прошептала:

– Оленька!

Та мигнула, кашлянула и, как ни в чем не бывало, продолжала:

– Шипела Зюмиха кому-то там за кипарисом, следующее: «Сейчас, – говорит, – отнесешь эту записку графу, а через 10 минут, как он уйдет, приведешь в беседку княжну Краскову… Под любым, – шипит, – слышишь, ты? Под любым предлогом, хоть что корова в беседке рожает…»

Ты знаешь, Наташа, в этот момент я поняла, что беда какая-то грядет… Ее на твоем имени даже перекорежило, по-моему… Тот, кому она все это объясняла, начал что-то мычать, видимо отказываясь. Так она ему говорит: «Если ты, мерзавец, не можешь этой пустяковой просьбы выполнить, то забудь о Софьиных услугах тоже!» И платье зашуршало по дорожке. Развернулась и ушла, получается. Я тут же полетела к дому. Думаю, скорее, скорее тебя разыскать нужно, и нос к носу сталкиваюсь, ну там где две дорожки сходятся, знаешь с кем?

Наташа отрицательно покачала головой.

– С братом ее, только представленным нашему обществу! Тот на меня глянул исподлобья, весь в пятнах красных, и ухмыляется. Я, конечно, презрительно на него взглянула, обошла и опять побежала. Уже не до соблюдения приличий было, тем более перед таким…

Наташа, понимая, чего стоила подруге пробежка перед мужским взглядом, ласково погладила Ольгу по руке. Та же, грустно на нее посмотрев, продолжала:

– По всему дому тебя искала. Горничную поймала, та сказала, что ты вот только сей миг пошла кузину искать для фортепьянной партии. Мы, получается, с тобой разминулись. Я тогда подумала, что, может, и Софьин брат тебя не нашел? Пока я по аллее вышагивала туда и обратно, а потом в дом опять забежала, тут ты вернулась без лица… Ну а потом уже не до разговоров было…

И Ольга, преданная душа, виновато взглянула на Наташу и застыла в изумлении: такое счастье и облегчение было написано на лице подруги, как будто ей только что сообщили, что жить она будет вечно, и что жизнь эта будет прекрасна!

– Наташа, – тихим голосом, чтобы не нарушить это Наташино состояние, позвала Ольга. – А что все-таки произошло в беседке?

– Точно не знаю, Оленька, – вздохнула Наташа. – Софьин брат меня действительно не нашел, но я, в поисках кузины, все-таки забрела к беседке. Вот странное совпадение, да? Не знаю, так ли рассчитывала Софья или нет, но я видела только окончание спектакля. Думаю, она пыталась графа соблазнить, используя самое легкое из арсенала доступной женщины средство. Наверное, она очень хотела, чтобы я застала ее и графа в самый, так сказать, интересный момент. Но, когда я подошла, граф буквально выбегал из беседки, так что мне кажется, соблазнение или не состоялось, или пошло как-то не так. В любом случае, я просто сердцем чувствую, что с графом все в порядке, и он ни в чем не виновен и меня не предавал. А ты, моя хорошая, только укрепила эту уверенность. Спасибо, родная! – И Наташа крепко-крепко поцеловала свою верную подругу.

Глава двенадцатая

Гость из Пскова. Визиты в дом Краскова и графа. Наташа решается

Тотчас после получения от прозектора протокола о вскрытии, доктор поехал к становому приставу и отдал тому страшную бумажку. Подчеркнутый двумя жирными линиями вывод прозектора гласил, что Ровчинская Феофана Ивановна скончалась не естественной смертью, а, скорее всего, была отравлена. Пристав, прочитав заключение, выпучил на доктора вопросительные глаза. Тот вкратце пересказал, что видел и почему к нему приехал. Пристав шумно дышал, потел и, в конечном счете, прихватив с собой усталого, почти не спавшего Никольского, поехал прямиком в полицейское управление, к исправнику.

Весть о случившемся в Маврюшино происшествии удивила всех несказанно. Уже лет двадцать в уезде не случалось ничего подобного! Тогда в расследовании было убийство немки-гувернантки, проживавшей у одного из местных помещиков. Неинтересная история была, скучная. У немки оказался полюбовник, писчий одной из псковских контор. Взревновал беспричинно, как-то ночью подсторожил любовь свою, по саду гуляющую, и камешком по голове тюкнул. Расследование в три дня завершили, посудачили и забыли.

А теперь вот оно что! И соответствующие мероприятия тотчас развернулись во всю мощь имеющихся возможностей. С Никольского взяли строжайшее обещание молчать обо всем до визита в участок увиденном и услышанном. К графу был послан урядник с просьбой предоставить тому свой кисет с табаком. И сам визит, и просьба вызвали абсолютное недоумение Орлова, он долго искал кисет в комнате: со вчерашнего вечера вовсе не курил, о чем урядник доложил начальству, и что было тщательно запротоколировано. При получении кисета его аккуратно уложили, запечатали и поставили на нем № 1 вещественного доказательства. После сего, потерзавшись еще с полчаса сомнениями, исправник таки приказал отстучать депешу губернскому прокурору с просьбой прислать грамотного человека для расследования сего странного дела.

Следующим же утром в уезд в сопровождении судебного врача прибыл судебный следователь по важнейшим делам Аркадий Арсеньевич Никифоров. Первым делом он вызвал Никольского и, не перебив ни единым вопросом, выслушал рассказ доктора о вечере Наташиных именин. Затем опять отправил урядника к графу, на сей раз с рекомендацией последнему не покидать дома до посещения господина следователя и гостей не принимать.

Также послал судебного врача в больничный морг для освидетельствования тела. После скудноватого обеда, коим его отпотчевал исправник, Никифоров взялся за вещественное доказательство № 1. К приставу были приглашены местный аптекарь, фармацевт, судебный врач и совершенно издерганный доктор Никольский. Следователь выдал им под роспись кисет и, приведя к присяге, потребовал в течение ближайших часов дать экспертное заключение об его содержимом.

Затем Аркадий Арсеньевич вселился в дом почтмейстера и покойно стал ожидать заключения.

Благодаря познаниям привлеченных специалистов и отменнейшей лаборатории Никольского, он получил его рано поутру следующего дня. После чего надолго засел с телеграфической машиной, посылая и получая какие-то, видимо, очень нужные сведения. Не уважив обедом вечно унылую почтмейстерову жену, а лишь наскоро перекусив и махнув каплю рябиновки, взял ранее составленный со слов Никольского список бывших на Натальиных именинах гостей и рысью поскакал по заявленным фамилиям.

Первыми в списке стояли князь Красков и его дочь, в доме коих, собственно, все и произошло.

Господин судебный следователь Аркадий Арсеньевич Никифоров остановил коляску перед воротами дома Красковых, шумно втянул большим бугристым носом чуть затуманенный утренний воздух и, быстро выдохнув, вышел из коляски и направился чуть прихрамывающей походкой к дверям.

До выхода на пенсию оставалось меньше двух лет. Служилось царю-батюшке и верой, и правдой, и совестью. Продвигался Аркадий Арсеньевич по службе довольно-таки ловко, благодаря тончайшему знанию законов, схем совершения преступлений и святой вере в то, что в преступлении главнее всего правильно определить мотив. Тогда уже и все остальное сыщется, и преступление будет раскрыто. Такой подход к делу неизменно давал свои результаты. Аркадий Арсеньевич буквально препарировал в прямом смысле слова все вещественные доказательства и в переносном – личности свидетелей и подозреваемых. На основе полученных сведений он делал чаще всего правильные умозаключения. Иногда, правда, грешил слабоватым сопоставлением фактов и чрезмерным увлечением какой-либо одной своей теорией преступления, но Бог миловал: совсем уж сложные дела ему доставались редко, а ошибок было крайне мало. Вот и сейчас – подозрительная смерть уездной старушки. Странновато выглядит, конечно. Судя по возрасту, она и так на ладан дышала, еще год-два, и сама бы тихо скончалась. Значит, не терпелось кому-то очень, и пред ним вариант преступления, где расследование должно начинаться с классического: «Cui prodest» – ищи, кому выгодно!

Николай Никитич встретил гостя крайне сухо. Скандал получался определенный – судебный чин в его доме! Но дело есть дело и он, просив гостя садиться, приказал подать чаю и позвать Наталью.

Аркадий Арсеньевич молча дожидался Наташу, ничем не помогая князю скрасить неловкость неприятного знакомства. Следователь, не стесняясь, оглядывал обстановку, блестя темными живыми глазами и подергивая большим носом. Он быстро выпил поданный чай, который немедленно проступил потом на всем его лице. Аркадий Арсеньевич промокнул капли салфеткой, взял сухарик и стал шумно его грызть. Николай Никитич тоже молчал, не находя в себе сил на рассуждения хотя бы о погоде. Пару раз он кашлянул, несколько сотен секунд протикали часы, и в гостиную вошла, не понимавшая, зачем князь позвал ее, Наташа.