Читаем без скачивания Дело о таинственном наследстве - Татьяна Молчанова

«Ну конечно, Сергей Мстиславович! Ведь он тоже заметил некоторые странности!»

И, повеселевшая от сознания, что сможет, наконец, снять с себя груз знаний и доверить его надежному человеку, поговорив еще немного с отцом, Наташа поцеловала его и ушла.

Вернувшись в свою комнату, первым делом выдвинула нижний ящик комода. Покопавшись во всяких безделушках, вытащила коробочку. Открыла ее, и, убедившись, что все на месте, аккуратно опустила в мешочек, затем накинула шаль и спустилась вниз. Пробравшись в глубь сада, заглянула в домик с садовыми инструментами и взяла небольшую лестничку. Спустя минуту уже поднималась по ней, прислоненной к старому вязу. На последней ступеньке уперлась коленками в ствол для равновесия и засунула руку в небольшое дупло – ее персональный, еще детский, тайник. Зрелище было довольно-таки удивительным. Красавица-барышня в роскошном желтом домашнем фланелевом платье с лихо перекинутой через плечо кружевной шалью стоит на последней ступеньке лестницы и, судя по всему, ругается. Рука никак не могла нащупать в глубоком дупле среди многих прочих сокровищ нужную вещь.

«Ох, ну вот он!» – рука вынырнула, держа увесистый кожаный мешочек. Наташа слезла с лестницы, вернула ее на место и резво побежала домой. Там засунула мешочек в другой мешочек, туда же отправился маленький бумажный конвертик с чем-то невесомым внутри и… Она чуть-чуть подумала, потом достала еще один конверт, потяжелее, и тоже положила в мешочек. Наконец закончив все эти приготовления и приведя себя в порядок, залезла на любимый подоконник. Нужно было немного подумать…

Аркадий Арсеньевич, создавший о себе такое неблагоприятное мнение у Красковых, тем временем молвил:

– Ну-с, чтобы уже закончить, мне надобно переговорить, – он сверился с какой-то бумажкой… – С Антоном Ивановичем Копыловым.

Дражайший родственник, боясь, что его застанут за подслушиванием и не дожидаясь, пока за ним пошлют, кое-как поднялся с колен, открыл дверь и сам вошел в гостиную. Низко, почти раболепно поклонился Аркадию Арсеньевичу. Тот, однако, не заметив, как он вошел, в этот момент резюмировал Орлову:

– Граф, будем откровенны! Я в вашей чести и в вашей невиновности нисколько не сомневаюсь. Но, к сожалению, это еще надо доказать, потому как вы, судя по всему, являетесь прямым наследником покойной. Кстати, я тут уже похозяйничал вперед вас и выяснил, что духовная Феофаны Ивановны составлена по всем правилам и хранится у Матвея Денисовича, нотариуса. Поскольку от домашнего ареста я вас освобождаю, то теперь вы вполне можете поинтересоваться содержанием завещания. Антон Иванович, если не ошибаюсь? – Следователь наконец обратил внимание на вошедшего. – Перед вами тоже извиняюсь за беспокойство, – он чуть приподнялся с кресла, кланяясь.

Антон Иванович перед этим стоял, вытянувшись в струночку, жадно вслушиваясь в последние слова следователя. Поэтому, когда тот так неожиданно к нему обратился, сделал какое-то рефлекторное, неуловимое движение бежать, но секунду спустя взял себя в руки и опять поклонился. Однако боязно ему было ужасно. Продержав Антона Ивановича в своей характерной паузе несколько мгновений, Аркадий Арсеньевич продолжал:

– Я тут некую информацию раздобыл об вас. Слегка шатки ваши дела, не находите? Заложенное имение, долги, – Аркадий Арсеньевич сверился со свежевынутой бумажкой и кивнул письмоводителю, чтобы тот их приобщил к протоколу. – Опять же карты… – Он слегка улыбнулся, что позволял себе крайне редко. – Забавная у вас семья, однако! Два ближайших родственника г-жи Ровчинской, оба имели неприятные истории с карточными играми, оба оказались в долгах. А?

Граф, казалось, вовсе не присутствует здесь. По его лицу было заметно, что он силится как-то усвоить то, о чем ранее поведал ему следователь, и что какое-то несоответствие в его словах заставляет Сашу хмуриться и растерянно пощипывать ус.

Антон Иванович же стоял на всякий случай по стойке «смирно» и, не мигая, преданно смотрел на Аркадия Арсеньевича.

– Антон Иванович, уважаемый, что видели, что делали на вечере у Красковых? – На самом деле Аркадий Арсеньевич прекрасно уже был осведомлен, что дражайший родственник на вечере не присутствовал. Но была у него своя, расследовательская причина задать ему такой вот вопрос. Уж очень интересно было услышать ответ.

– Да-с я-с не поехал, меня, знаете ли, стесняет-с, когда много людей вокруг.

– Так что же дома, не скучно? Чем занимались?

Антон Иванович опять сделал слабоуловимое движение, на сей раз как бы отряхивая руки, и пробормотал:

– Да так-с, в садик вышел погулять!

Мука смертная была вот так стоять пред этим псковским господином! Во взгляде Антона Ивановича промелькнуло что-то похожее на ненависть – он решительно приготовился к бою. Даже слегка расправил плечи. Аркадий Арсеньевич, однако, казалось, был полностью удовлетворен его объяснением и поднялся, выражая намерение уходить.

– Ну-с, господа, не буду пока больше вам мешать. Хлопоты предстоят скорбные. Просьба будет – хочу соприсутствовать на зачтении завещания. Я думаю, откладывать с этим не стоит. Встретимся завтра, в 12 пополудни, в городе. Прямо у Матвея Денисовича в конторе. Господа, я постараюсь максимально скоро и объективно расследовать данное дело, но дайте мне слово чести, что, пока я буду здесь, вы никуда не уедете и предстанете передо мной по первому моему требованию!

– Слово чести! – надменно произнес граф.

– Слово чести! – эхом отозвался Антон Иванович.

На этом Аркадий Арсеньевич откланялся и отбыл.

Проводив следователя, граф задумчиво заходил по гостиной. Слова Аркадия Арсеньевича не давали ему покоя: «Или вы убили, или кто-то хотел убить вас…»

«Убить меня? Зачем? – ему вдруг вспомнилось, что Наташа все пыталась поговорить с ним о чем-то серьезном… Наташа, его бедная Наташа, наверняка измученная страшными подозрениями после этой безобразной сцены в саду… Моя маленькая отважная девочка, примет ли меня после всего? Тело тетушки теперь уже можно забрать завтра, после нотариуса, тогда…» – и граф, не мешкая, велел седлать лошадь и поспешил к Красковым.

Глава тринадцатая

Княжна и граф. Снова беседка. На ночь глядя

Растерянность и даже робость чувствовал граф, рыся по дороге к Красковым. И, несмотря на все свое нетерпение, не приказывал лошади бежать быстрее. То, что сейчас обдумывал граф, было очень серьезно. Ему нужно наконец решиться… Княжна. Наташа. Так просто и легко приведшая его к совершенно новому открытию его собственной души. Покойный белый туман был унесен легким дуновением светлого чувства, и за ним проступили необыкновенно яркие, насыщенные цвета, разукрашивающие его мысли и чувства. Цвета, быть может, совсем иной жизни. Его влекло туда. Наташино лицо с золотистым ореолом вокруг пушистых волос, с солнечными зайчиками в глазах… Горло сжало от подступившей к нему нежности. Хотелось взять эту девочку на руки, ласково качать и петь ей песни. Хотелось сидеть с ней на диване и разговаривать о серьезных вещах, от которых у нее будут темнеть зеленые глаза и разгораться румянцем щеки. Ему хотелось… и взволнованная кровь быстрее закружилась в теле… Ему хотелось нежно прикоснуться губами к полоске кожи между воротничком платья и началом волос. Вынуть шпильки из Наташиной сложной прически и запустить руки в ее густые волосы, зарыться в них носом. Тогда, в лесу, он уловил идущий от ее кожи аромат земляники, солнца и совсем немного – он порывисто вдохнул воздух – ответного к нему желания…

Саша резко осадил лошадь возле тихо шуршащего у дороги родника. Соскочил и опустил голову в холодную воду. Вынырнул, когда уже не хватило дыхания. Подставил лицо легкому ветерку. Капли воды медленно стекали с лица и волос за ворот рубашки… Он запрокинул голову в небо и долго-долго смотрел в его прозрачное спокойствие. Природа замерла, окружив его сочувствующей тишиной, не мешая думать, не мешая чувствовать, понять себя самого…

Падающий с дерева сухой листик осторожно коснулся щеки. Беспокойно вскрикнула птица, и Саша очнулся. Радость принятого решения закружила голову, пронеслась по всему телу и зажгла мягким светом его глаза. Достав платок и промокнув лицо, Саша вскочил на коня и пришпорил его теперь уже нетерпеливо и требовательно. Послушное животное вздрогнуло и понеслось. Спустя несколько минут граф уже входил в дом князя, прося о себе доложить.

Ожидать ему пришлось меньше минуты. Очень обрадовавшись визиту, Николай Никитич уже спешил жать руку:

– Проходите, проходите, граф! – И, вглядевшись в Сашино лицо, Николай Никитич взволнованно продолжил: – Да знаю, уже все знаю! Аркадий Арсеньевич у нас был, расспрашивал. Да и доктор перед этим рассказал… Садитесь же, голубчик. Страшно вам сочувствую! Смерть сама по себе прискорбна, ну а тут уж такое… Даже, знаете ли, растерялся я немного. Могу представить, каково же теперь вам приходится. Сейчас чай принесут, посидим да спокойно поговорим обо всем. И Наташенька как раз подойдет – в сад вышла.