Читаем без скачивания Дело о таинственном наследстве - Татьяна Молчанова

И я… – его голос засиял от нежности… – Я… люблю вас! Наташенька… – полушепотом выдохнул он и опять заторопился говорить: – Я знаю, что Бог подсказал мне приехать сюда, для того чтобы понять одну очень важную вещь. Что такое одиночество, как мое, после встречи с вами уже никогда, никогда не будет оправданно! Часть меня, которая годами ждала любви и ту, которая сможет пробудить ее во мне, раскрылась при встрече с вами!

Наталья Николаевна! – И страх, и нежность, и доверие зазвучали в его голосе, когда он произнес: – Окажите мне честь и станьте моей женой!

И только теперь, с начала его признания, она смогла наконец выдохнуть воздух. Покидая легкие, он сыграл с ней коварную шутку – бросил навстречу графу, который уже ждал… Он обнял, поднял и закружил ее, прижимая к себе и шепча:

– Ну скажи мне, пожалуйста, скажи!

Наташа засмеялась, и все полутона стали тонами, и полусчатье превратилась в полнейшее его ощущение, и страсть поменяла состав крови и разрумянила лицо. Наташа обхватила эту родную, любимую голову и прошептала:

– ДА!

Он опустил ее на землю, обнял и, уже целуя, попросил:

– Скажи еще!

И Наташа, отвечая на его поцелуй, сказала:

– Да граф, я стану вашей женой!

Они вернулись в дом, где граф по всей форме попросил у Николая Никитича руки его дочери. Мудрый князь уже давно понимал, к чему ведут их отношения, и не был сильно удивлен. Все справки о состоянии Сашиных дел были наведены. Да и граф за сегодняшним разговором, предугадывая возможные вопросы, дал по многим основным пунктам исчерпывающие сведения. Как человек Саша уже с первого вечера князю понравился чрезвычайно. Таким образом, видя, как искренне счастлива была рядом с графом Наташа, ничего большего для своей дочери князь и не желал.

Посидев молча минут пять в кресле, как бы пытаясь прочувствовать правильность своего решения, Николай Никитич слегка прослезился и благословил детей.

– Только, граф, одна просьба будет у меня к вам. Ни о помолвке, ни о будущих ваших планах мы пока объявлять не будем. Вы должны понимать! Нелепое подозрение по отношению к вам надо развеять как можно быстрее. Феофану Ивановну следует по чести земле предать, докопаться до истины, что же случилось: знаете ли, не могу до сих пор мозгом воспринять слово «преступление», «убийство». Ну и, естественно, срок траура соблюсти, в права наследия вступить… В общем, дети мои, пока полный молчок, и я никому сказывать не буду.

– Да, конечно, Николай Никитич, – согласился граф, мельком посмотрев вопросительно на Наташу и получив от нее кивок поддержки. – Буквально на днях приедет человек, распоряжающийся арендой моих земель, и документально подтвердит сделку. Господин следователь уверил, что этого будет совершенно достаточно. Тетушкино тело я заберу из больницы завтра, день похлопочу и на послезавтра назначу похороны. Бедная тетушкина душа, наверное, уже жаждет покоя…

– Ну а с расследованием мы Аркадию Арсеньевичу поможем, – вставила свое слово Наташа и тут же прикусила язык. «Проболталась-таки от радости!»

Князь добродушно засмеялся:

– Опять, дочка, в расследования играешь! Наташенька, милая, здесь все очень серьезно, не до детских выдумок. Ну что ты там знаешь, расскажи…

Граф, взглянув на Наташу, покачал головой: мол, не стоит.

Наташа замялась, быстро придумывая, что бы такого сказать, но быстро нашлась:

– Я, например, знаю, что в вечер, когда все произошло, Софи Зюм пыталась скомпрометировать графа письмом, которое подложила в ридикюль Феофаны Ивановны! – Сказано это было не без умысла. Наташа понимала, что к реальным причинам смерти Феофаны это, скорее всего, не имеет никакого отношения, однако скандал про поступок Софьи может очень даже пригодиться. Конечно, после ее объяснения с графом Наталья любила всех и вся, даже осеннюю муху, которая проснулась от эмоций, паривших в воздухе, и теперь норовила все время сесть ей на нос. Всех, за исключением Софи Зюм. Той, похоже, и так в ближайшее время придется несладко, но пусть еще и это скушает.

– Неужели? – пробормотал, заинтересовавшись, Николай Никитич. – Что за письмо?

Саша слегка закатил глаза, и Наташа поняла это выражение недоуменной усталости, что же еще успела сотворить эта неуемная Зюм?

– Ой, папочка, в этом письме такие ужасы про графа написаны, что даже читать противно.

– А ты и прочитать успела! Ну может быть, может быть, но мне кажется, что Софи Павловне тогда было бы проще избавиться от предмета своей ненависти, то есть, тьфу, тьфу, тьфу, от графа, а не от его родственницы. Ну, если хочешь, я расскажу об этом Аркадию Арсеньевичу, или сама расскажешь. Может быть, в твоей копилке есть что-то еще?

– Есть, папочка, но, наверное, ты прав, там по мелочи все больше, и что-то я устала. Давайте тогда попозже еще поговорим?

– Ну позже, так позже, хорошо, – князь, широко, но деликатно зевнув, извинился и удалился соснуть: день оказался чрезвычайно волнительный.

Как только князь ушел, Наташа, разволновавшись от темы предстоящих исканий и помощи следственным мероприятиям, прямо-таки накинулась на графа:

– Я вам говорила, говорила, что странные вещи происходят вокруг вас, а вы все смеялись. Теперь понимаете, насколько все серьезно, ведь убить-то действительно хотели именно вас. Вы поняли это?

Саша, улыбаясь, ловил ее сжатые от волнения в кулачки руки. Однако, увидев в глазах Наташи тревогу и волнение, сам сделался серьезен.

– Да, Наташенька, после сообщения Аркадия Арсеньевича я, признаться, остолбенел. У меня было мало времени поразмышлять об этом с точки зрения чьего-либо желания избавится от меня. Поэтому, честно говоря, в голове никаких идей, но вы, моя любимая искательница приключений, судя по всему, знаете гораздо больше. Я весь во внимании.

Наташа приложила палец к губам, потом тихонько сказала: «Я сейчас» – и куда-то убежала. Вернулась она с довольно-таки тяжелым мешочком и торжественно поставила его на стол перед носом у графа.

– Что это? – весело спросил граф.

Наташа умоляюще на него посмотрела.

– Саша, поехали к тайному советнику, а? Мне нужно ему все рассказать. И вы там тоже все услышите. Время позднее, а я почему-то чувствую, что нам надо сделать это сегодня, сейчас!

– Нам! – прошептал граф, вслушиваясь в это созвучие. – Да, Наташенька, конечно, нам надо это сделать!

Глава четырнадцатая

Наташа делится доказательствами и впечатлениями. Всеобщая задумчивость. Граф вспоминает. Подарки

Какая такая причина побудила Наташу ехать к тайному советнику непременно сегодня, непременно сейчас, она и сама толком не понимала. Просто чувство тревоги, периодически накатывающее на нее, было неприятно и неуютно. От этого ощущения отчаянно хотелось избавиться действием. Где-то притаилось нечто хитрое, враждебное, осторожное и недоброе – она чувствовала это так ясно, как чувствовала ветер… Такой ласковый и тихий днем, он кружил сейчас вокруг коляски серыми холодными порывами, и коляска вздрагивала от его ударов, и лошади, стремясь к теплу, бежали все быстрее и быстрее. Граф держал Наташу за холодную от переживаний ладошку и был серьезен и сосредоточен.

К дому Сергея Мстиславовича коляска подкатила уже в темноте.

– Как хорошо! – заметила Наташа, увидев еще одну коляску во дворе. – И доктор здесь!

Удивился тайный советник позднему визиту, надо сказать, не очень. Встретил их в домашнем платье и тапочках и первым делом крепко пожал графу руку в знак соболезнования.

– А мы вот тут следственные мероприятия с доктором обсуждаем… Да… Гришаня, чаю! – крикнул он слуге. – Вижу по вашим лицам, что по той же причине приехали, а, Наталья, угадал?

Наташа кивнула.

– Как же, как же, даже не сомневаюсь. Просто так к старику к ночи вряд ли пожалуешь. Да вы садитесь, граф, вот сюда, на диванчик пожалуйте, Наталья, чего в шаль закуталась, мерзнешь никак? Сейчас Гришаня горяченького принесет, – суетился старичок. – Аркадий Арсеньевич у вас, наверное, первого побывал? Меня пока не удостоил. А вот Семен Николаевич, получается, у него в первых помощниках ходит, – кивнул он на доктора.

– Ох, – как-то дернулся Никольский. – Сергей Мстиславович, оставьте ваши шуточки, и так тошно…

– Ну что, граф, скажете? – продолжал тайный советник, медленно садясь на стул, с трудом сгибая болевшие колени. Задавая вопрос, смотрел он, однако, не на графа, а на Наташу.

– Был сегодня практически обвинен в убийстве собственной тетушки, – вздохнул Орлов.

Доктор громко досадливо крякнул.

– Слава Богу, немотивированность сего обвинения смогу документально доказать на днях, а то наверняка в кутузке бы уже без шнурков и подтяжек сидел, – продолжал граф, умудряясь хмуриться и улыбаться одновременно.

– Н-да-с, – хмыкнул советник. – Дела… А мы тут с доктором уже мысли в голове напрягаем из расчета положения, которое г-н следователь нам подсказал. «Кому это выгодно?» Гришаня, ну где ты там?