полная решимости послать его.
Вместо этого вырывается низкий горловой стон.
— Молодец, Холидей.
Винсент двигает пальцем медленными, изнуряющими движениями и прижимается лицом к внутренней стороне моего бедра, целуя кожу и бормоча слова похвалы, которые я едва улавливаю из-за звука колотящегося сердца и влажного хлюпанья, доносящегося оттуда, где мы соединены. Я упираюсь пятками в матрас и сжимаюсь.
Винсент стонет, движения замедляются, прежде чем он переносит вес и начинает давить сильнее, быстрее, а потом впивается зубами в нежную кожу на внутренней стороне бедра.
Я издаю что-то вроде сдавленного полу-стона, полу-хрипа, потому что это просто несправедливо. В тех немногих случаях, когда я пробовала трогать себя пальцами, это было пустой тратой усилий. По итогу просто вспотела и была не в восторге, руку свело судорогой, а спина болела от того, что я извивалась в печальной попытке дотянуться до чего-то.
Чтобы почувствовать то, о чем рассказывали в любовных романах. Просто подумала, что я одна из многих женщин, которые предпочитают стимуляцию клитора проникновению.
Я думала, что знаю себя.
Но, похоже, ошибалась, потому что, когда пальцы Винсента снова сгибаются и задевают нежное местечко внутри вдоль передней стенки, я чуть не кончаю.
— Это, — выдыхаю я. — Сделай это еще раз…
Слова едва слетают с губ, как пальцы Винсента снова прижимаются к передней стенке. Но на этот раз его другая рука обхватывает бедро, прижимая меня к себе и тыльной стороной ладони он касается нежной кожи между лобковой костью и пупком. Надавливает.
Мои мышцы трепещут, пресс сокращается, а бедра выгибаются под руками Винсента. Но он держится стойко, как непоколебимая стена из мышц и костей.
Я прижата.
Некуда идти.
И веутри поднимается волна, угрожающая смыть меня прямо за край чего-то огромного и немного пугающего. Я хватаю Винсента за запястье, не уверенная, пытаюсь ли убрать его руку, чтобы сказать, что что-то назревает и что масштабы этого пугают, или пытаюсь прижать его ближе, потому что думаю, что действительно могу убить его, если Винсент прекратит то, что делает.
— Не сопротивляйся, — бормочет он.
— Винсент, — говорю я, и это предупреждение — или, может быть, мольба. Не могу сказать.
— Я рядом, Кендалл, — говорит он. — Кончай.
Он снова прижимается ртом к моему центру и сильно сосет.
Узел внутри затягивается и одним рывком развязывается.
Веки трепещут. Рот приоткрывается. Я впиваюсь ногтями в кожу и волосы Винсента, непроизвольно напрягаясь, хватая ртом воздух. И затем давление проходит сквозь меня, как волна во время шторма, оставляя после себя вялые мышцы и сверхчувствительные нервы. Я дрожу и всхлипываю под ним, но Винсент не унимается. Он продолжает давить, сжимать, посасывать, пока я не прижимаюсь к его голове и умоляю, в путанице слов, которые даже не могу разобрать, о пощаде.
Матрас прогибается и подпрыгивает, а затем Винсент снова оказывается надо мной и прижимается поцелуем к губам. Я слишком ошеломлена, чтобы делать что-либо, кроме как подражать. Язык неуклюж, а дыхание все еще учащенное. Когда Винсент отстраняется, чтобы посмотреть на меня, его глаза — самого теплого оттенка карего — сверкают чем-то вроде триумфа и удивления.
Я чувствую себя более чем красивой.
Чувствую себя гребаной главной героиней.
И теперь во мне растет новый голод, вызванный этим приливом уверенности.
— Моя очередь, — шепчу я, все еще отходя от сильнейшего оргазма.
Винсент разражается смехом.
— Только что была твоя очередь.
— Я не это имела в виду, — качаю головой. — Теперь я хочу прикоснуться к тебе.
Винсент приподнимается на одной руке, а другой убирает волосы с моего влажного от пота лба.
— Это не услуга за услугу, Холидей.
— Не уверена, что ты слушаешь, Найт, — протягиваю руку между нами и хватаюсь за пояс его джинсов. — Я. Хочу. Прикоснуться. К тебе.
Он с трудом сглатывает.
— Ну, раз уж ты просишь…
Я позволяю тыльной стороне ладони погладить его эрекцию через брюки, отчего самодовольная улыбка Винсента исчезает, а подбородок откидывается назад, низкий стон вырывается из горла. Мне доставляет глубокое удовлетворение знать, что я способна стереть эту ухмылку с его лица. Я тоже хочу заставить Винсента кончить.
— И кто теперь будет просить? — спрашиваю я, ухмыляясь и наблюдая за покрасневшими щеками Винса.
И сейчас немного кружится голова от власти, потому что я могу это сделать. Могу быть девушкой из любовного романа, только это реально, и я — это я, и все это не в голове.
— Снимай штаны, — приказным тоном рычу я. Не терпится прикоснуться к этому парню.
Винсент кивает и тянется к джинсам. Я рада, что парень может ориентироваться, потому что, если не увижу его член… хуй… пенис… Я не определилась. В ближайшие шесть секунд, то кажется, взорвусь.
Но едва я слышу мягкое металлическое шипение молнии, как вдруг снаружи в коридоре раздается громоподобное эхо шагов — словно стадо крупного рогатого скота бежит в панике — и громкий смех. Он становится все ближе и ближе, а затем раздается резкий звук, словно кто-то колотит в дверь.
В дверь Винсента.
— Найт! — голос, в котором я узнаю Джабари, слышится с другой стороны. — Пора в бар! Доставай удостоверение и поехали.
Дребезжит ручка — слава Богу, дверь все еще заперта — и я внезапно и с болью осознаю тот факт, что лежу наполовину обнаженная в постели Винсента Найта, под ним, с раскрасневшимся лицом, вздымающейся грудью, в отблесках, возможно, лучшего оргазма в жизни, пока мои руки протянуты к его джинсам, где все еще скрыт твердый член.
Если честно, баскетбольная команда может пойти нахер.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Возникает твое чувство, словно половина баскетбольной команды Клемента собралась за дверью, а я, черт возьми, нахожусь в постели Винсента, наши голые ноги переплетены.
Начнем с того, что я не любитель вечеринок, но это? Это кошмар.
Винсент, должно быть, видит панику, написанную на моем лице, потому что раздраженный изгиб его губ немедленно сменяется чем-то гораздо более серьезным.
— Все в порядке, — шепчет он. — Дверь заперта.
Но это не так. Его товарищи по команде стоят за дверью, а я ниже пояса голая, если не считать разных кошачьих носков. Я никогда не была так напугана — или разочарована. Кажется, на глаза наворачиваются слезы.
— Ты что, издеваешься? — хнычу я, слегка отталкивая парня.
Винсент поднимается на колени, решительно сдвинув брови.
— Я избавлюсь от них, — шепчет он.
— Я прячусь в ванной, — шепчу я в ответ, откатываясь от него. — И ты не обязан…
Я уже сползаю с кровати, наклоняюсь, чтобы поднять джинсы.
— Найт! — Джабари снова зовет и к
