Луганский. – Сам всё развалил. Нужно было еще пять лет назад извернуться, занять, перезанять и выкупить все сто процентов. Дурак.
– И чего бы ты с этим всем делал, если оно прибыли не приносит?
– Худо-бедно наладилось бы. Зато теперь всё…
Затем разговор плавно перетек в другое русло. Я же решила пока не забивать себе голову, но взять на заметку информацию и подумать обо всём завтра.
И вот сейчас за рулем своей Белочки я размышляла. И думы были очень безрадостные. Теперь стала понятна такая спешка в разработке бизнес-плана. Васек надеялся завлечь Петермана перспективами, склонить его к решению не продавать колхоз.
Казалось бы, задумал собственник продать бизнес, ну и что в этом такого? У сотни фирм меняются хозяева постоянно, однако от этого ничего не меняется. Но судя по тому, как переживает Луганский, что-то тут нечисто.
И узнать, в чём же тут дело, хотелось до зуда в одном месте. Не могу я так просто сидеть и смотреть, как судьба моего колхоза решается и без меня. Решила подгадать момент и расспросить обо всем Васька, когда тот будет в особенно хорошем настроении. Подмажусь к нему с обнимашками и поцелуями – глядишь и расколется. В конце концов, я ему боевая подруга или кто? Обязан со мной всеми проблемами делиться. А уж вместе мы придумаем, как баркас его со дна достать. Обязательно придумаем.
Приехала на работу в приподнятом настроении. Рабочий день уже начался. Забежала в будку к деду Сене. Тот сначала обрадовался мне, а потом строго посмотрел и показал кулак.
– Я тебе все уши издеру, как придешь домой вечером. Мы с бабкой все извелись. Хоть бы позвонила, что не приедешь. Валюшка все думы передумала.
Ой, как стыдно. И вправду, забыла я совсем дедам сообщить, что не приеду вечером.
– Прости, дед Сень, – виновато выдавила я, – замоталась и забыла совсем.
Дед еще немного повозмущался, но быстро остыл.
– Всё. Давай иди, работай. И смотри у меня, чтобы дома вечером, как штык. Небось, с этим пропадала, – он многозначительно кивнул на подъезжающую машину Луганского.
Я покраснела, как алая роза, и потупила взор.
– Эх, любовь-любовь, – вздохнул дед и махнул рукой, жестом показывая, чтобы я поскорее бежала на свое рабочее место.
Уговаривать меня и не нужно. Тем более, что дел предстояло сегодня сделать не мало. Забежала в свой кабинет, бросила сумку в шкаф и включила ноутбук. Пока он загружается, решила пойти раздобыть себе кофейку. К баклажанихе на поклон идти не хотелось. К тому же нужно было на досуге придумать достойную месть для этой старой интриганки. Поэтому долго не думая, с разбегу распахнула дверь бухгалтерии.
– Всем приветик! – улыбнулась я. – Можно у вас кипяточком разжиться?
Елена Васильевна повернулась ко мне как раз с чайником в одной руке и кружкой в другой. Она сегодня была как-то по-особенному хороша. В легком развевающемся приталенном платье с нежным цветочным принтом. Ненавязчивый макияж довершал образ. На столе стояла коробка дорогих конфет.
– Заходи, присоединяйся, – позвала она.
– Не, некогда, – покачала головой я. – Мне только кофейку и я побежала.
– Ты ж говорила кипяточку? – поддразнила Лена и забрала у меня из рук кружку.
– Мне всего и побольше. А конфетку я всё же утащу…
Пока Елена Васильевна наливала в мою и свою кружку кипятка, я ухватила одну конфетку, раскрыла и откусила.
– М-м-м, кайф. Умеешь ты конфеты выбирать.
– А это Елене Васильевне тайный поклонник преподнес, – поведала одна из бухгалтерш в возрасте.
Я удивленно вскинула брови и выжидающе посмотрела на Елену Васильевну, которая засмущалась, как школьница на первом свидании.
– Та-а-ак, – протянула я и уселась на стул, – с этого места поподробнее. Пожалуй, дела подождут.
С Леной мы стали не то что подругами, но хорошими коллегами. В этом цветнике неувядающих пенсионерок нам просто было не с кем поговорить. Тут хочешь не хочешь – общаться начнешь. Сокровенными подробностями личной жизни мы, конечно, не делились, но поболтать за жизнь очень даже могли.
Личная жизнь у Елены Васильевны не складывалась. Она уже побывала замужем и развелась, когда поняла, что супругу нужны только деньги ее отца. Семья у них богатая, раз в дядьках сам Петерман. Просто в один прекрасный день ей позвонила пьяная любовница мужа, которая и моложе ее, и красивее, и наглее. Она отчаянно пыталась заглушить боль от предательства, потерявшись в работе. Но на этой основе счастья не построишь, какой бы основательной она ни казалась. Лена ни с кем не встречалась, на восхищенные взгляды коллег презрительно скалилась и отпугивала от себя мужиков всеми возможными способами.
– Рассказывай, – нетерпеливо поторопила я и открыла вторую конфету.
Посмотрела на букет прекрасных крупных тюльпанов. И где только среди лета их откопал?
– Хороший вкус у твоего воздыхателя.
Девушка резким движением захлопнула дверь своего кабинета, чтобы огородиться от любопытствующих пенсионерок.
– Да нечего рассказывать. Вот уже третий раз прихожу утром на работу, а тут подарочек на столе лежит. Цветы, конфеты. Записок нет.
– Детский сад какой-то, – вынесла вердикт я. – Мужик явно не вышел из подросткового возраста.
Елена Васильевна неопределенно пожала плечами.
– Жень, а вдруг это маньяк?
– Откуда в нашей глуши маньяков найти? Их всех твои цветущие пенсионерки бы к рукам быстренько прибрали.
Лена рассмеялась, а я подумала, что ни разу не видела ее такой веселой и довольной. Она позитивный человек, но весь ее позитив какой-то натянутый. Словно она пытается уверить весь мир и себя за одно, что всё у нее хорошо. Как нам, женщинам, для счастья мало надо. Хоть и поступки у Ленкиного воздыхателя глупые, но всё равно приятны. Настроение поднимают и самооценку.
– Это кто-то из наших, – сказал я, – никого просто так на территорию не пустят.
– Ты думаешь? – неуверенно покосилась Лена.
Сложила руки на груди и подошла к окну, разглядывая букет.
– Сама посуди – не через форточку же он пролез? Значит, ключ у него есть.
И тут меня осенило! Похоже, мне знаком товарищ воздыхатель и маньяк в одном лице. Тут же мои мысли перескочили на три пункта вперед, и я мысленно потерла ручки и злобненько похихикала. Скоро я узнаю всю правду о продаже колхоза из первых уст.
Пока Елена Васильевна вздыхала, как тургеневская девушка, я со скоростью, коей позавидовали бы военные, схомячила еще две конфеты, запила горячим, но уже не обжигающим кофе.
– Мне пора, – сказала я, поднимаясь со стула.
– Вот так всегда. Я тут с ней секретами делюсь, а она скорее бежать, – обиделась главбухша.
– Лен, правда, дел по горло. Хоть ночуй на работе.
Она улыбнулась и махнула рукой в сторону двери. Я уже успела открыть дверь, когда услышала насмешливое:
– Иди уже, трудоголичка влюбленная.
– Почему это влюбленная? – мигом встрепенулась я, удивленно моргая.
– Жень, ты же в деревне живешь, – усмехнулась Лена, – слишком часто вас с Луганским стали видеть вместе, баклажаниха рвет и мечет. Ты уж извини, но
