Читаем без скачивания Ответ большевику Дыбенко - Дарья Кононенко

А девку жалко, красивая была. Чего это она в бой так вырядилась, як на праздник - мониста на шее, платье новое. Земля тебе пухом, Катря. Нас твоя мать поубивает - мало того, что махновец дочку спортил, так она вместо него и в бой пошла. Будете вместе волками бегать, контру грызть.

Фыркают кони, поскрипывает тачанка, ходит по рукам чей-то кисет - возвращаются повстанцы с победой. Паша сидел на высокой серой лошади, трофейная скотинка, с очень тряской рысью, зато выглядит - хоть на картину. Или листовку 'Вступайте в красную кавалерию!' Прогрессор тихо клял свою удачу - то счеты, которые еле удалось сменять на десяток яиц, а в том десятке два тухлые и одно с зародышем. Какая ж гадость вышла на сковородке, и вонь похуже отравляющих газов, так выразился Татарчук. А теперь- вот это животное. И почему Валенка застрелили? Такой же хороший мерин был, и спокойный, и выносливый, и ход плавный, а теперь изображаешь из себя всадника на коне бледном, только сигары не хватает. Может, махнуться с кем-то лошадьми? Вот Пастухов в хвосте тащится, у него коняка смирная, только ж он не даст. Он над своей кобылой трясется, даже нагайки нету у человека. Татарчук едет, красуется, хоть вербовочный плакат с него рисуй, для Волчьей Сотни. Нет, этот тоже не поменяется.

Прогрессор развернулся, подъехал к тачанке. Вроде все живые - Волох в отключке, а нечего было хвастать, что меня пуля не берет, я с Черноморского флоту, у меня амулет есть, Макогоненко клянет белый свет, крепкий мужик, ему пулеметной очередью обе ноги прошило, а он и сознания не потерял, Ляховский тоже в отключке, две пули схватил, обе в грудь, Палий малость очухался, даже придерживать горе-командира пытается. И милосердная сестра Клавдия Егоровна примостилась, присматривает за всей этой компанией. Да Опанас, тачанкой управляет.

А вот и село. Собака чья-то навстречу бежит, хвостом виляет, аж заносит ее на поворотах, из-за тынов стрелки выглядывают, дед Спиридон приволок свой мультук аж с турецкой войны, тоже за хлевом засел, это чтоб враг его увидел да подох со смеху. И Шульга вылез, от ветра шатается, а в карабин вцепился. Отбой, люди, расходимся по хатам. И дайте кто-нибудь лестницу, потому что Лось с винтовкой на крышу залез, а лестницу уронил, а скакать вниз - нема дурных, от тоже шило в заднице у человека, як работать, так у него температура, а як воевать - в первый ряд лезет.

Десять убитых, четверо тяжелораненых - а легко отделались. Или одиннадцать убитых? Ляховский долго не протянет, до вечера - максимум. Зато отбили у контры три ящика снарядов, Илько довольный ходит, уже трехдюймовку керосином выдраил и радуется жизни. Татарчук с ординарцем разговаривает, Паша к ним не прислушивался особо, но чуть в забор не въехал, от удивления. Это что ж получается? Это вот это рябое и стриженое создание - женщина, Тоня? Зато понятно, чего она от командира не отходила, видно питала к одноглазому высокие чувства. Хотя кто так диагноз ставит - соплюшка, которая только-только ускоренные курсы закончила, повязку со второго раза правильно наложила. Тоже мне, Флоренс Найтингейл. То ее завидки берут.

Паша, не переставая удивляться, поехал дальше. Это ж надо - Татарчук кому-то сочувствует, он же вечно с Ляховским грызется. Крысюк при помощи местного плотника Демьяна Макаровича тачанку под пулемет переделывает, матюкается на все село, молотком по пальцу заехал, не иначе. И Лось тут же крутится, с банкой краски какой-то, что ли? Интересно, что он красить собрался? А вот и нужная хата, надо человеку револьвер отдать?- Надо.

   Паша воспитанно постучался и воспитанно вытер ноги, в отличие от некоторых. Жена Палия уставилась на гостя недобрым взглядом.

-Я это, револьвер вернуть пришел.

Женщина молча забрала у него наган вместе с ремнем и закрыла дверь перед носом. Прогрессор только тяжело вздохнул, время близилось к обеду, желудок требовал питания, и желательно не кулеш. Паша ненавидел пшенную кашу и все ее варианты. А теперь рискуй здоровьем, потому что собственная жена готовить не умеет, ее на юнкерских курсах этому не учили. А вот и квартира нынешняя, типичная хата с удобствами во дворе. Хлев пустой, есть где лошадь поставить. И почисть ее, и сена принеси, и воды налей, и соломы принеси, на подстилку, и холку почеши, чтоб вела себя прилично. И навоз во дворе убрать надо. Петуха у забора уже нет, хозяйка позаботилась. А вот едой не пахнет. Паша воткнул вилы в навозную кучу и аккуратненько, на полусогнутых, подобрался к окошку. Как и следовало ожидать - дорогая тещенька. И не менее дорогая женушка, в угол забилась. А вот разговора не слышно, они же люди воспитанные, не орут на все село. Паша критически оглядел свои грязные ботинки, латаные штаны и продранную в трех местах гимнастерку без пуговиц - ну ползал по пересеченной местности, вот и порвалась одежда - и нагло зашел без стука.

   Мадам Зеленцова резко замолчала. Так и есть, перемывала ему кости и доклевывала дочку.

- Разведчик еще живой?

- Живой, набил брюхо и спит,- жена смотрела в пол,- какие потери?

- Потери небольшие.

Мадам Зеленцова уставилась на зятя немигающим взглядом.

С двора донесся дружный смех в три глотки. Паша выскочил посмотреть. Вот зачем Лось возле тачанки вертелся - суриком, размашисто, большими буквами, да еще и с восклицательным знаком сзади написано. А Лось теперь с другой стороны тачанки старается. Ну тут же женщины ходят, неудобно как-то. Ну хоть бы 'Хрен Догонишь!' написал. Вот, отошел. Житель двадцать первого века называется! И спереди тоже с матюками написал, если цензурно, то 'Хрен Убьешь!' Какой кошмар. О, и жена хихикает. Тоже почитала.

   А на кухне обнаружилось нечто жидкое и несоленое, каша-размазня - так каша-размазня, главное, что гречневая. Живем! Из окошка видать, как Крысюк сотоварищи тачанку гоняет, то так, то с разворота в чужие горшки целится. А он умней, чем выглядит. Вот на улицу какой-то тип в полушубке вылез, по сторонам глядит, будто в первый раз все это видит. Подозрительный он какой-то, может шпион. А вот и Григоренко объявился, сапогами хвастается. Прогрессор облизал ложку, уже привычно запихнул ее за голенище и задумался. А ведь этому мародеру расфранченному не так и много лет. Девятнадцать или двадцать. Ровесник. И чем ты от него отличаешься? Ты где ботинки взял? А гимнастерка откуда? Да оттуда, откуда у Григоренка сапоги. И чего стоят твои знания в мире, где их нельзя применить? Точно так же убиваешь контру, и это слово слишком легко вошло в твой лексикон. Такой же. Такой же, как они.

   Стук-стук, дверь рип-рип. А вот и наш агитатор, основательно заляпанный суриком. Был себе безобидный очкарик, а стал персонажем карикатуры Ефимова. Сразу приспособился, будто в Гуляйполе родился. Сидит, лентами пулеметными обмотанный, кастрюлю рассматривает.

- И как обед? - Лось то ли действительно есть хотел, то ли не доверял мадам Зеленцовой.

- Ничего обед,- Паша наконец-то понял, что такого было у типа в полушубке - стрижка, слишком короткие волосы, как у тифозного. Это и есть Семенов-танкист, вычухался врагам на горе, он и пулеметчик неплохой.

Дорогая тещенька важно поднялась и неспешно покинула хату.

- Ей можно доверять?- прошипел Лось.

- Я не знаю.

- Я слышал,- Лось придвинулся вплотную, загоняя товарища в угол, - что через пару дней пойдем на Мариуполь. Там уголь и склады.

Паша споткнулся об ухват. Пятьдесят бойцов. Все, кто остался от двух отрядов. Может еще удастся набрать по деревням добровольцев, вроде Опанаса.

- И не смотри на меня как на психа. Люди есть. И положи ухват. Этой - ни слова.

- Эту зовут Ольга.

- Ах, да, ты ж теперь женатый человек. И как, рога не жмут? - Лось осклабился.

- Как у всех. А ты быстро освоился, до омерзения быстро. Уже ненавидишь человека за классовое происхождение. Жду не дождусь, когда ты пытать пленников начнешь, как этот, который у Махно начальник разведки.

- Я, конечно, не Задов, - Лось дернул плечом, - но тебе в морду дать тоже могу.

- Ты что сказал?!- до Паши дошла вторая половина вопроса.

- Твоя супруга спала с Гвоздевым. И Яковлевым, и этим гимназистом, Митенькой. Может, и одновременно со всеми тремя, может и по очереди. Про подробности ты уже сам спрашивай.

Паша вспомнил длинного повстанца в кавалерийской шинели, сутулого санитара, ухмылочку Митеньки. Не самые плохие люди были.

- Главное, что не с тобой.

Лось только руками развел. Сам уже в полноценного рубаку превратился, а все еще строит из себя высокоморального посланца из будущего. Да ты сам себя слышал?

- Запишись в общество 'Долой Стыд!' вместе со своей женушкой. Вам там самое место.

- Это в нудисты, что ли?- Паша хоть оставил в покое ухват, а то как-то неудобно спорить.

- Именно туда.

- А в зубы?

- А в рыло?

Паша окончательно обиделся и врезал товарищу по уху. Лось тряхнул головой и попытался вышибить противнику пару зубов, впрочем, безуспешно.