— Теперь можете отпустить меня, — удовлетворенно заявил Вилла, затягиваясь сигаретой.
— Грязная лживая свинья! — воскликнул Роу. — Этот подлец заплатит за пулю в плече.
— Спокойно, спокойно, — пробормотал Лейн. — Держите себя в руках, Гордон. Пока у нас нет никаких доказательств, не забывайте об этом.
— Но, мистер Лейн, — воскликнула Пэтиенс, — вы не можете игнорировать эту фотографию!
— Единственное, что надо сделать, — пробубнил Тамм, — это надеть на него наручники и выбить всю правду.
— Подвергнуть насилию английского подданного? — сухо спросил Лейн. — Я еще раз призываю всех не терять головы. В этом деле не все поддается рациональному объяснению. Не надо торопиться.
— Но…
— Во всяком случае, — продолжал Лейн, — у нас еще есть работа. Предлагаю самым тщательным образом осмотреть дом. Ну, ведите нас, Максвелл. Чем скорее мы закончим, тем быстрее избавим вас от нашего обременительного присутствия.
Глава 20
Борода и анаграмма
Старый Максвелл, шаркая ногами, прошел через гостиную к ветхой лестнице, ведущей на второй этаж. В алькове рядом с лестницей виднелась массивная дубовая дверь. Отыскав в связке подходящий ключ, старик отпер ее и отошел в сторону.
Это оказался просторный рабочий кабинет доктора Алеса, отделанный дубовыми панелями и заставленный книжными полками, в большинстве своем пустыми.
— Судя по внешнему виду его библиотеки, — заметил Гордон Роу, — он собирался использовать этот дом в качестве временного убежища.
— Похоже, что так, — пробормотал Лейн.
Старая люстра из цветного стекла свешивалась с низкого потолка так, что свет от нее падал только на обшарпанный стол в центре комнаты. В дальнем углу виднелся камин, облицованный крепким дубом. На его черной решетке еще остались угли и пепел.
Внезапно инспектор и Пэтиенс вскрикнули в один голос и бросились к столу.
— Что это? — спросил Гордон Роу, подходя поближе.
На столе среди разбросанного хлама и безделушек стояла фарфоровая пепельница, дешевая вещица с отбитыми краями, разрисованная русалками и дельфинами. В ней лежали несколько глиняных черепков сероватого цвета. Самый большой из них был изогнутой формы и хранил следы пепла.
— Похоже на остатки дешевой глиняной трубки, — озадаченно произнес Роу. — И чему это вы так радуетесь?
— Донахью, — пробормотал инспектор.
Голубые глаза Пэтиенс искрились.
— Это улика! — воскликнула она. — Донахью всегда курил глиняную трубку. Эти черепки — неопровержимое доказательство того, что он наведывался сюда.
— Максвелл, — прохрипел инспектор, — кажется, вы уверяли, что за последнее время в этом доме не было никаких ирландцев. Откуда же взялись осколки?
— Не знаю, сэр. Я не заходил сюда с тех пор, как уехал доктор Алес. В день его отъезда я заметил на полу осколки, собрал их и ссыпал в пепельницу.
— А вы не видели эти черепки вечером, до отъезда домой? — спросил Лейн.
— Я уверен, что их не было здесь, когда я уезжал.
— Доктор Алес курил глиняную трубку?
— Доктор Алес вообще не курил. Мы нашли эту пепельницу в сарае, среди разного хлама, и принесли в дом на всякий случай. Кстати, я тоже не курю.
— В таком случае, инспектор, — устало заметил старый джентльмен, — мы можем восстановить ход событий с некоторой степенью достоверности. После того как Алес отпустил Максвелла домой вечером двадцать седьмого числа, Донахью, который прятался в кустах, вошел в дом. Он столкнулся лицом к лицу с доктором Алесом в этой комнате, а что было дальше, можно только догадываться.
— Похоже на правду, — сказал Тамм, нахмурив брови. — Давайте продолжим осмотр этой развалюхи.
Скрипучая лестница привела их в узкий коридор. Две комнаты из четырех пустовали и были украшены паутиной и покрыты слоем пыли. В третьей комнате обитал сам Максвелл. Ее обстановка состояла из железной кровати, старомодного умывальника, колченогого стула и рассохшегося комода. Последняя комната, такая же маленькая и бедно обставленная, служила спальней доктору Алесу.
Пэтиенс осмотрела комнату, и ее цепкий взгляд остановился на аккуратно застеленной кровати, — Вы сами убираете постели? — спросила она.
— Да, мисс. Последний раз, — Максвелл сглотнул, — двадцать седьмого утром.
— Неужели? — пробормотал Лейн. — Так значит, когда вы вернулись утром двадцать восьмого числа и обнаружили, что доктор Алес уехал, оставив вам посылку, постель оставалась застеленной?
— Да, сэр. Это натолкнуло меня на мысль, что доктор Алес уехал следом за мной.
— Почему же вы раньше об этом не сказали? — выпалил Тамм. — Это же очень важно. Выходит, что бы здесь ни произошло, все случилось до того, как Алес лег спать.
Я хотел сказать, Седлар лег спать.
— Успокойтесь, инспектор, — улыбнулся старый джентльмен, — не делайте скоропалительных выводов.
Давайте пока будем называть пропавшего жильца доктором Алесом… Доктор Алес. — Он загадочно ухмыльнулся. — Странное имя, не правда ли? Никого из вас не коробит такое сочетание букв?
Гордон Роу, рывшийся в это время в шкафу, выпрямился.
— Меня коробит, — резко бросил он. — И, следуя здравому смыслу, хочу отметить, что прав инспектор, а не вы, мистер Лейн.
— Ах, Гордон, — вздохнул старый джентльмен с той же загадочной улыбкой, — я так и думал, что ваше упрямство поможет нам найти выход.
— Что вы имеете в виду?! — воскликнула Пэтиенс.
— Какой еще выход? — проревел инспектор.
Джо Вилла лениво развалился на стуле, всем своим видом показывая, что до смерти утомлен перепалкой этих чудаков. Старик Максвелл, напротив, застыл, как истукан, разинув рот в состоянии полного отупения.
— Дело в том, — выпалил Роу, — что в имени доктора Алеса есть шесть весьма характерных букв. Пораскиньте-ка мозгами.
— Букв? — озадаченно повторила Пэтиенс. — А-л-е-с…
О, Гордон, я такая глупая!
— Неужели? — буркнул инспектор.
— А-л-е-с…
— Не Алес, — сказал Лейн, — Помните его визитку?
Д-р-А-л-е-с.
— Дралес, что ли? — нахмурилась Пэтиенс, Роу бросил странный взгляд на Друри Лейна.
— Итак, вы тоже догадались? Пэтиенс, разве ты не понимаешь, что имя «д-р Алес» представляет собой изобретательную анаграмму? Попробуй поменять буквы местами.
Глаза Пэтиенс округлились, и она беззвучно прошептала имя.
— Вот именно. Путем простейшего переставления букв в имени доктора Алеса мы получаем «Седлар»!
— Совершенно верно, — пробормотал старый джентльмен.
* * *
Все притихли, пораженные этим открытием, лишь Роу продолжал поиски в платяном шкафу.
— Слушай, парень! — воскликнул инспектор. — А ты не дурак. Ну что, Лейн, переубедили мы тебя?
— Да, я согласен с Роу. Анаграмма «д-р Алес» довольно удачная и не может быть просто совпадением.
Это особый стиль. Но кем и с какой целью она составлена? — Он пожал плечами. — С тех пор как я начал исследовать причуды человеческого ума, я понял одно; никогда не надо делать поспешных выводов.
— Ну а я не привык ждать, — начал было инспектор, НО смолк, услышав довольное мурлыканье юного Роу, который отошел от шкафа, пряча что-то за спиной, — Угадайте-ка, что я нашел?
— Гордон! Что у тебя там? — нетерпеливо воскликнула Пэтиенс, делая шаг в его сторону.
Он отмахнулся от нее забинтованной рукой.
— Наберись терпения, девочка! — Улыбка внезапно сбежала с его лица. Это должно заинтересовать вас, мистер Лейн. — Он быстро выбросил вперед здоровую руку. Пальцы сжимали сине-зеленый колтун фальшивых волос. Вне всяких сомнений, это была та самая борода, которая в свое время повергла в шок инспектора Тамма.
Прежде чем все опомнились от изумления, Роу извлек из шкафа три других предмета; фетровую шляпу синего цвета, очки с темными стеклами к роскошные накладные серые усы.
* * *
— Сегодня у меня счастливый день, — хихикнул молодой человек. — Ну что вы думаете об этой маленькой выставке?
— Будь я проклят, — сказал инспектор, с завистью и восхищением глядя на Роу.
Лейн принял из рук юноши бороду, очки, усы и шляпу.
— Полагаю, это именно те аксессуары?
— Послушайте, — проворчал Тамм, — на всем белом свете не сыскать подобной мочалки. Как вы думаете, мог здравомыслящий человек нацепить такое?
— Разумеется, — улыбнулся Лейн. — При некоторых обстоятельствах. Максвелл, вам знакомы эти вещи?
— Кроме шляпы, я ничего не видел, сэр.
Старый джентльмен довольно хрюкнул.
— Вилла, эти шляпа и усы были на докторе Алесе, когда он посетил Британский музей?
— Конечно! Нечего и сомневаться…
— Вот это уже ощутимые доказательства, — задумчиво сказал Лейн. — Без сомнения, человек, оставивший у вас конверт шестого мая, инспектор, и человек, совершивший кражу из Британского музея двадцать седьмого мая, одно и то же лицо. В свете этих фактов…
