class="p1">И я свой меч призвал в астрал.
Восстановим справедливость.
Он встрепенулся, осмотрелся
И пнул соседа по плечу.
– Тут был клинок! Куда он делся?
Я тебя поколочу!
Отдай, не надо тут играться,
Это дорогущий меч.
Они готовы были драться
Иль взглядами друг друга сжечь.
И объявлен был привал
Тем самым крупным бугаём,
Что клинок мой потерял.
– Да не бубни, сейчас найдём! -
Ему ответил оппонент. -
Не мог он далеко упасть.
Найдём-найдём. Один момент.
Никто не думал его красть.
– Что случилось, чего встали? –
Спросили двое позади.
Телегу лошади догнали.
– Животину в тень веди,
А то до рынка не дойдут,
А ещё неблизкий путь.
Того гляди вообще помрут,
Будешь сам тогда тянуть.
И нас поволокли в тенёк.
Ох, какое наслажденье.
Там был хотя бы ветерок,
Какое верное решенье.
Один остался сторожить,
Другие меч пошли искать.
И я решил его спросить,
Чтоб не гадать, а точно знать.
– Вы кто такие? – заявил.
– Рот закрой! – был мне ответ.
Не много он мне объяснил.
– Мне срочно нужно в туалет.
– Ты не понял? Рот закрыл!
А то вгоню по глотку кляп, –
Он основательно дерзил. -
– Ты никто, ты жалкий раб,
Твоё клеймо всё говорит.
За беглых платят три цены.
Тебя хозяин твой казнит
Без доказательства вины.
Про то, что мой хозяин труп,
Я, конечно, промолчал.
Я же не настолько глуп.
А он все дальше продолжал:
– Тебе вообще-то повезло,
Что мы искали яд-траву,
Так бы тело заросло,
Я б сказал, по волшебству.
Нас будто бы к тебе вели.
А тут бац, и ты лежишь,
Поэтому спасти смогли.
А ты сидишь такой, дерзишь.
– Просто напросто спросил.
Бандиты вроде возвращались,
Я рот, конечно же, закрыл.
А они не унимались:
– Да на! Ищи! Уже достал!
Где б я спрятать его мог?
Не брал его, пойми, не брал,
Осталопа ты кусок.
На, возьми его игрушку!
Или палку, на! Бери!
Иди помни одну девчушку!
Только слюни подотри!
Тут же развязалась драка.
Всё, что было под рукой:
Цепь и палка, железяка, -
Пошли ожесточённо в бой.
Их разняли еле-еле.
Бандиты тяжело дышали,
Все изрядно попотели.
И видно было, что устали.
Пока дракой любовался,
Я меч призвал и уронил,
На земле он оказался.
Я же непричастным был.
Ведь он лежал у ног бандита,
Что мне вовсю сейчас грубил.
Была бойня позабыта.
И тут тюремщик наступил
На мой клинок и сам поднял.
Главарь увидел, рассердился
И тут же громко прокричал:
– Ты пожалеешь, что родился!
От страха выронив мой меч,
Бедняга мямлил, что нашёл,
Что не надо его жечь.
Как же их главарь был зол,
Это разъярённый бык.
Он сшиб смотрителя, как пух.
Схватил его за воротник,
И раздался громкий ‘Бух!’.
В отключке. Мощным был удар,
Мог такой бы и убить.
Надеюсь, выпустил он пар,
А то нас может зацепить.
Он меч забрал, почти трофей.
Что-то пробурчал под нос,
Вроде что-то про свиней.
И прятать, видимо, унёс,
Так как взял другой клинок.
Конечно, я его убрал,
Сразу же, как только смог.
Но ему-то не сказал.
Главарь увидел, что я бдел.
Не думая, пошёл ко мне.
Без промедления спросил,
Что я делал в яд-траве.
И я сказал, что заблудился,
Что в землях этих я впервые,
Что почему-то отрубился,
Не знал, что травы здесь дурные.
– У тебя клеймо на шее.
Кто хозяин, ты откуда?
– Да, я раб, служу, точнее.
И что вы живы, это чудо.
Мой владелец из владык.
Я расскажу ему про вас.
Главарь огромный, этот бык,
Стал ниже, сдулся, поугас.
– Разберёмся, не пугай.
Мы тебя спасли вообще-то, –
Протараторил мне бугай,
Что-то было в нём задето.
– Да, и вещи все его,
Я их должен был доставить.
Не потеряли ничего? -
Дальше продолжал лукавить.
– Еду тоже? – он спросил.
– Нет, но палку, статуэтку
Он лично в руки мне вручил,
Так что киньте мне их в клетку.
Четверо переглянулись,
И главный нехотя кивнул.
Они к запасам потянулись.
Вот он, Живчик, (я вздохнул)
И мой посох – всё на месте.
Ничего не потерял.
– Слушай, а не много чести,
Чтоб ты всё это доставлял?
Ладно палка и игрушка,
Но меч достоин короля!
Это же не безделушка.
Его могла сожрать земля,
Если б ты в траве остался.
Такой клинок и без охраны?
Кто-то, кажется, заврался.
Не суй нос в мои карманы,
Ты не получишь ничего,
Пусть твой владыка сам возьмёт,
Я не боюсь совсем его.
Всё, по коням и вперёд!
Оставив на земле лежать
Бандита без его ботинок
(Но он вроде мог дышать),
Телега двинулась на рынок.
Путь весь занял меньше дня.
Измученные цепью леди
Смотрели только на меня.
Что-то видели соседи?
На воротах были люди.
Первый город, где всё тихо.
Неужто всё спокойно будет?
Только б не накликать лихо.
Очередь была большой,
Мы были не одни такие.
Воняло потом и мочой:
Условия рабов плохие.
Вереница толстых клеток
Упиралась во врата.
Полно красоток, бедных деток,
Их свобода отнята.
Мужчины все как на подбор,
Довольно крупные на вид,
Чтоб меч держать или топор,
Пока не будет тот убит.
Трещали языком бандиты
О ставках на таких боях,
Что проводили все элиты.
Это игры на костях.
Подходил и наш черёд,
Чтоб пересечь в сей град врата.
И мы проехали вперёд -
Плата за проезд взята.
Город был вполне обычным,
Без пестрот и украшений.
Он был, что ни на есть, типичным.
Но сказал бы без сомнений,
Что люди здесь недоедали:
Острые, как ножик, скулы,
Глаза у многих глубже впали,
Вид усталый и понурый.
И мышцы дряхлые совсем:
Обтянутые кожей кости.
Полно язв, рубцов, экзем.
Все худые, тоньше трости.
Было много попрошаек,
В обносках грязных, без сапог,
Иные голые, без маек.
Хватало и калек без ног.
На нас с завистью смотрели:
У нас хотя бы сытый вид.
В их фантазиях мы ели,
Будто в клетке стол накрыт.
Много улиц нас везли.
Прося бандитов корку хлеба,
Под носом мисками трясли,
К богам взывая, глядя в небо.
Увидел новый пост охраны.
Там были крепкие врата
И стены, словно великаны,
Тут харя сторожа сыта.
Он был с пузиком, с жирком,
Как хряк откормлен на убой.
Он чуть ворочал языком,
Типичный стражник городской.
Не успели расплатиться,
К бандитам быстро подбежала
Худощавая девица.
Она бандитов
