душе стремительно поднималась злость.
— Удивительно, что сестренки такого тюфяка как ты оказались настолько крутыми! — с наглой ухмылкой заявила Лифен. — Спорим, у тебя духу не хватит закурить?
Гребаные дети. У меня что, проблем мало? Близняшек понять можно — в их глазах что Лифен, что Лю Гуан обладают большим авторитетом, поэтому под дурное влияние попали при первой возможности. Понять парочку ненавидящих меня «альф» тоже легко — на провокации и подначки я не ведусь, а такие всегда чувствуют, когда жертве на них плевать. Вот и родилась в наполненных злобой и обидой — «как это Ван Вану на нас пофигу? Совсем обнаглел!» — головах гениальная идея: воспользоваться наивными близняшками в качестве рычага воздействия на меня.
Сестры спрятались от работы в поле — на это мне все равно, им от родственников за это страшно попадет, и в следующий раз они хотя бы задумаются о том, чтобы так не делать. А вот то, что их «крутые старшие» курить учат — это вообще ни в какие ворота! Деградация и склонность к плохим вещам — штука затягивающая, вроде спирали. Сейчас они курят и не слушаются родителей, под вечер — выпьют самогона, а потом…
— Вали на поле, неудачник! — сипло скомандовала мне Донгмэи.
— Вкалывать на поле — все, на что ты годишься! — вторила ей Дзинь.
— Какой же ты жалкий! — заржал Лю Гуан. — Даже собственные сестры вытирают о тебя ноги.
— С таким характером вы добьетесь многого, девочки — я научу вас всему, что нужно в этой жизни! — пообещала близняшкам Лифен.
— Может сначала научишься не жрать? — не выдержал я. — Посмотри на себя — ты же жирная уродина.
— Как ты смеешь⁈ — аж подбросило горе-соседку.
— Тебе жить надоело? — попытался изобразить «опасное» шипение боевой олень Лю Гуан, начав подчеркнуто-медленно вставать.
— Глупые дети, — вздохнул я. — Что ты собираешься делать? Ударишь меня? Я даже сопротивляться не буду — просто как скучный взрослый отправлюсь к доктору Шену и попрошу его зафиксировать побои. С подписанными им бумагами пойду в полицию и напишу на тебя заявление. Хочешь испортить себе жизнь из-за этой коровы, которая тебе все равно ни за что не даст?
Лю Гуан к этому моменту оставалось сделать до меня три шага. На злобной роже мелькнула тень понимания — власть во всех ее проявлениях китайцы уважают и боятся, и сейчас деревенский хулиган думает о том, во что ему обойдется защита сомнительной чести городской дурнушки, которая — правильно — уедет из деревни, так и не дав никчемному в ее глазах — и он это стопроцентно понимает, на чистых животных инстинктах — пригодному лишь скоротать деревенские будни крестьянскому сыночку «осквернить прекрасный лотос».
— Она уедет, а судимость — останется, — спокойно добавил я.
— Грязноногий крестьянишка! — взревела Лифен, сама направившись ко мне. — Да ты сам рожден от коровы в вонючем свинарнике! Да ты знаешь, кто мой отец? Один мой звонок, и он сотрет твою жалкую семейку в порошок!
Дзинь и Донгмэи от накала страстей с напуганными мордашками попытались стать единым целым с забором.
— Не стой так, тюфяк — отец не даст полиции арестовать тебя из-за какого-то нищеброда! — попыталась Лифен подтолкнуть погрязшего в нерешительности Лю Гуана.
— Так твоего папеньку из Партии выгнали, — ухмыльнулся я, вспомнив слова дядюшки. — И спорим, что ты жила в городе со своей бабкой только потому, что у твоих родителей, несмотря на деньги, нет городской прописки?
И без того красная от возмущения соседка побагровела и начала хватать ртом воздух — мои слова ударили куда надо, прямо в точку сборки собственной самооценки, которую она тут, среди «крестьян», так упорно демонстрировала.
Ярость в душе улетучилась, оставив после себя горькое сожаление — ну вот, сорвался на детей, а так нельзя: я же взрослый, и так непедагогично себя вести не должен.
— Школа закончилась, — вздохнул я. — Впереди — взрослая жизнь, и с такими детскими замашками вас в ней не ждет ничего хорошего.
Лифен влепила Лю Гуану звонкую пощечину и в слезах убежала в направлении дома Чжоу. Предполагаю скорые разборки с ее бабушкой, но это вообще не проблема — какая разница, на какую тему гонять воздух? Старуха и Ваны любят собачиться, и им это будет только в радость.
— Вот все и стало понятно, — развел я руками на растерянно смотрящего в след пассии и потирающего щеку Лю Гуана. — Ты ей нужен только чтобы тобой командовать. А ты — настоящий мужчина, Лю Гуан.
— Я… Я… — сморгнув выступившие от пощечины слезы, он игранул желваками. — Проклятая толстуха, да пошла ты!!! — заорал ей вслед. — А ты с чего решил, что можешь меня учить⁈ — агрессивно насупился на меня.
Ага, надо поддерживать авторитет.
— И в мыслях не было, — заверил я его. — Хорошего дня тебе, земляк.
Прекрасно зная, что не получу удара в спину, я отвернулся, демонстративно не глядя на близняшек и пошел домой.
— Донгмэи, скорее бежим на поле, а то нам попадет! — пискнула Дзинь.
Правильно, бегите и больше не грешите.
— Валите! — буркнул на них Лю Гуан, и, судя по звукам шагов, направился в противоположную моей стороне.
Топот сестренкиных шлёпанцев направился в третью — вдоль по переулку, потому что оттуда до полей ближе. Сожаления и злость на себя нарастали с каждым шагом. Нельзя, никогда и ни за что нельзя срываться на детей — они же просто не имеют жизненного опыта, их точит гормон, а этим двоим еще и страшно. Прекрасно понимают же, что нормальных баллов по Гаокао им не видать, как и перспектив во взрослой жизни. Лифен попроще — какого-то жениха ей богатенький папа обеспечит, и они с ним будут рулить семейными предприятиями. С голоду не умрет, короче, но о такой ли жизни мечтают девочки-подростки? Конечно нет — довольствоваться тем, что имеешь, учит только сама жизнь, как следует намяв бока мечтателю чередой обломов. Нет, это не смирение и отказ от амбиций — просто нужно смотреть на мир объективно, осознавая свои возможности.
Лю Гуану с этой точки зрения еще хуже — он не меньше других деревенских детей мечтает о городе, и, столкнувшись со сложным Гаокао, получил сильный удар. Может врать себе, надеяться на то, что получит
