оглядываясь, вышел, неся свою пленницу на руках. Дайн поспешил за ними, схватился для надёжности за ступню сестры. Ирис закрыла глаза, вдыхая ненавистный запах мучителя, не вызывающий сейчас абсолютно никаких чувств.
— Мы ведь в замке Неупокоенных Душ? — Дайну явно было не по себе, и он затараторил быстро-быстро. — Это где жили Забытые Короли, да? А давайте вернёмся во дворец? Там лучше, честно. И там кормят вкусно. А здесь плохо. Одной кашей. А мне дадут мясо? А Эйв придёт?
— Замолчи, — велел герцог.
Дайн громко сглотнул и послушался.
«Он не понимает, что перед ним — убийца нашей семьи, — устало поняла Ирис. — Так напугался, что новый страх заставил забыть прежний. Или…». Но мысль ворочалась так тяжело, что девушка не смогла её додумать.
Они вошли в коридор, и, поравнявшись с комнатой Ирис, Ширан ногой распахнул дверь. Та грохнула о стену.
— Переночуешь тут, — велел мальчику.
Дайн робко заглянул, оглянулся жалобно:
— Но тут темно и… тесно.
— Можешь вернуться в башню к призракам, — разрешил герцог.
Мальчик вздохнул.
— А можно кто-нибудь свечу зажжёт? Пожалуйста!
Ширан щёлкнул пальцами, и на столе зажглась толстая восковая свеча.
— Ух ты! — восторженно выдохнул Дайн. — А я смогу так?
— Ты мне надоел, — холодно сообщил герцог.
Принц хлюпнул носом, вытер его рукавом, прошёл и закрыл за собой дверь. Герцог внёс Ирис, бесчувственную и безжизненную, в соседнюю комнату. Там оказалась просторная спальня с камином, большим окном в трёх арках и просторной кроватью без балдахина. Мужчина положил девушку на постель.
— Душ за той дверью.
Она не пошевелилась и не посмотрела.
— Ты не услышала? — сухо переспросил он.
Ирис попыталась поднять голову, но та была слишком тяжёлой. Её не смогло бы поднять даже стадо слонов. «Будь что будет», — устало подумала девушка и закрыла глаза. Ширан подошёл. Ей захотелось попросить добить её, но двигать губами сил тоже не было.
Грубые руки подхватили, дорвали рубаху до конца, забросили обнажённую девушку на плечо. Ирис снова ткнулась в широкую шею. Открыла глаза, когда в голову ударили тугие, чуть тёплые струи, побежали по спине, по ногам. Герцог, одетый в рубаху и штаны, молча принялся мыть тело девушки под душем. Намылил волосы, лицо, шею, грудь, руки, ноги, его рука коснулась интимного места между ног, и тогда Ирис, всхлипнув, вяло попыталась помешать, отодвинуть его руки, но мужчина не стал обращать внимания на жалкую попытку. Его пальцы осторожно намылили её половые губы, щель, впадинку между ягодиц, внутреннюю поверхность бедра. Ирис вновь почувствовала жар там, где его не должно было быть, и беззвучно заплакала от унижения. Будь проклято колдовское зелье!
Смыв всё, Ширан выключил воду, закутал беспомощную принцессу в полотенца. Вернулся, посадил в кресло и провёл руками по её волосам. Ирис вздрогнула, почувствовав сухой жар. Ширан — маг? Демон? Через несколько минут, когда её волосы стали сухими, Ширан всё так же молча уложил пленницу в постель. Набросил одеяло, лёгкое и тёплое и ушёл. В душ, видимо. Ирис потерялась в беспамятстве.
«Мне холодно, пусти меня, Ри-ри» — звучало в её голове. И тут же: «Погиб потому, что был слаб. Династия Белокурдов пережила себя».
— Это я пережила себя, — пробормотала Ирис.
Или произнесла не она. Девушка не знала, чьи это слова. Просто бежала и бежала по пылающему дворцу, и за её спиной с грохотом падали горящие балки. А потом кровать потяжелела, и что-то огромное, горячее и страшное притянуло её к себе, согревая. Лапа зверя легла на талию, не мешая дышать, но двигаться стало невозможно.
— Вам меня стало жалко? — прошептала Ирис, замершая пойманной мышкой.
Сейчас ей было бесконечно важно, чтобы кто-то её пожалел. Именно сейчас.
— Разумный хозяин бережёт свою вещь, разве не так? — холодно ответил герцог, опалив её ухо дыханием. — Спи.
И она послушно провалилась в сон.
Глава 9. Бабочка в кулаке
Кто-то приподнял её голову, пробормотал что-то беззлобное. В губы потекла тёплая жидкость. Ирис открыла глаза и увидела Аарху.
— Давай-ка, девонька, выпей это, — ворковала ведьма над ней и поила чем-то тёплым и ароматным.
Девушка допила, закрыла глаза, свернулась клубочком и отвернулась лицом в подушку.
— Ты чего это? — удивилась старуха.
Она присела рядом. Сухонькой ладонью тронула её лоб.
— Есть хочешь?
Ирис не хотела, но отвечать было тяжело. И от света, струившегося из окна в комнату — тоже. Девушка зарылась в подушку поглубже и снова уснула.
Ей снилось детство. Лилиана, качающаяся на верёвочных качелях и читающая книгу. Конечно, это был любовный роман. Лили уже достигла четырнадцати лет, и такие темы начали её волновать. Впрочем, любовь, кажется, интересовала старшую принцессу с рождения. В огромных влажных лиловых глазах её сияло мечтательное выражение. Ирис прыгала вокруг и старалась обратить на себя внимание сестры.
В тот день ничего не происходило: просто приятно согревало весеннее солнышко, просто ветер игрался лёгкими льняными платьицами сестричек. Это был бессодержательный сон, наполненный зноем и негой.
— Эй, девонька, — кто-то жестоко вырвал её из забвения. — Его Светлость велит тебе прийти к нему…
Ирис покрепче обхватила подушку и снова уснула. Её трясли, но в этот раз Лили в голубом платьице никуда не делась. И огромный бант в её золотых локонах торчал победным флагом. Сестра покачивала левой ногой в голубой атласной туфельке на низком каблучке. Серебряный бантик — пряжка — чуть поблёскивал в солнечных лучах. Огромная бабочка, ярко-зелёная в чёрных разводах, опустилась на страницу книги и лениво сложила крылья...
Когда девушку всё же удалось разбудить, в окно уже падали алые лучи.
— Давай-ка поешь, — жалостливо сказала Аарха и принялась кормить принцессу с ложечки.
Ирис послушно открывала губы и устало жевала. А потом заплакала бессильно. Ей хотелось спать, но её заставляли есть, и это было мучительно тяжело. Она выскользнула из рук что-то бормочущей старухи, снова обняла подушку, спряталась в неё и с облегчением увидела всё ту же лужайку дворцового парка, качающуюся Лили и бабочек, облюбовавших низкорослую лапчатку. Алая, жёлтая, две зелёных и ещё лазурка — нежно-голубая, крылья которой казались бархатными.
— Девонька, — встревоженно звала ведьма, Ирис морщилась от болезненного вторжения мерзкого голоса, — нельзя, ты должна вернуться. Ты можешь там застрять насовсем…
Именно этого ей и хотелось. Остаться навсегда в этом дне. Именно в нём, когда ничего не происходило, мир был полон неги и летнего жара, и разомлевшая Лили сонно моргала, пытаясь сосредоточить внимание на злоключениях героини, а Ирис прыгала на одной ножке по расчерченным клеткам и иногда бросала мелкие камушки в сестру. Нарочно, чтобы позлить.
