переместила нас в лес.
– Что ты ему рассказывала про нас?
– Дэвид, я уже не помню. Он был со мной, когда я приходила к Гансу в дом.
– Он слишком близко к нам подобрался с помощью тебя, – нервно вымолвил Дэвид.
– Я этого тоже не знала. Я даже не сразу поняла, что видела его во сне, когда умерла Натали. Кстати, после того как я его увидела, я поняла, что нахожусь во сне.
– С этого момента сон начал принадлежать тебе, – сказала Лана. – Скажи честно, зачем ты являешься в наше Поместье?
– Я приехала сюда, чтобы найти часть своей истории. Это Поместье раньше принадлежало моим предкам.
– Я в курсе. Ты мне это уже говорила. Но когда мы с Дэвидом заезжали, здесь практически ничего не было. Прежние хозяева всё увезли с собой. Стоял только этот кухонный стол, камин, висели картины, еще была эта лестница – всё остальное мы уже переделали. Лестницу, как ты понимаешь, я скрыла от тебя в первый день нашего знакомства, чтобы ты сюда больше не возвращалась.
– Что было на тех картинах? Вы их выбросили? – спросила я.
– Нет, я убрала их в подвал. Там были пейзажи, натюрморты и пара каких-то портретов.
– Могу я взглянуть на них ради интереса?
– Я поищу их чуть позже в подвале. Сейчас у меня нет времени, мы с Дэвидом уезжаем на пару дней.
– Хорошо, тогда я постараюсь зайти позже, сообщи мне, пожалуйста, когда найдёшь картины. И ещё… я хотела сказать, что переезжаю жить к Гансу. Он сказал, что нам лучше сейчас жить вместе, мне нужно подучиться его защищать.
– Хорошо. Тогда мы через Ганса тебе передадим, когда вернёмся.
– Спасибо. Хорошей поездки вам.
Я собралась, надела свою тёплую куртку и вышла на улицу. Шёл снег, я прогуливалась по парку и вспоминала все произошедшее. Думала о том, что будет дальше. В голове крутилось множество мыслей, я думала о Натали и о Максе, размышляла, где мы ещё можем пересечься. Можно ли вернуться в сон к Натали и не дать ей умереть?
Начинало темнеть. Насыпало много снега – сантиметров десять, но погода стояла великолепная. Я зашла в кафе выпить кофе. Заказала свой любимый латте. Чудесный вечер стоял над городом, я вышла из кафе и посмотрела вдаль освещенной аллеи. Хотелось гулять по городу и наслаждаться красотой фонарей, освещавших падающий снег… Я пошла по аллее и вдруг ощутила дыхание потусторонней силы. Что-то рядом было неспокойно, но я боялась обернуться.
Нужно было оглянуться, но страх не давал этого сделать. Я шла по свежему снегу, скрипевшему под моей подошвой, а эхо позади меня повторяло мои шаги. Набравшись смелости, я обернулась – рядом никого не было. Я опустила взгляд и тут мне стало страшно. Помимо моих следов, на только что выпавшем снегу я увидела еще одни следы. Резко повернув голову, я не обнаружила никого рядом с собой. Я чувствовала чужое присутствие, но не знала, кто это и откуда он нападёт. Я подняла глаза к небу, но и там тоже ничего не было.
Вокруг по-зимнему темно, но на часах только восемь вечера. Вдалеке аллеи виднелись силуэты, но рядом не было ни единой души. Украдкой я сделала ещё один шаг вперед. И ещё один. Количество следы увеличилось, но я все так же никого не видела. Я громко спросила:
– Кто здесь?
Никто не отвечал. Хуже ничего нет, чем неизвестность! Я ускорила шаг, дыхание сбивалось. Я тщательно следила за своей тенью, не появилось ли в ней дополнительных деталей. Снова резко развернулась, но, кроме моих, ничьих следов больше не было. Я набрала номер Ганса и сказала, что сегодня еще останусь в городе. А завтра с утра найму такси и доеду до леса, где Ганс меня встретит.
Резкий и очень громкий крик пронзил мой слух так, что я упала, потеряв равновесие.
– Я тебя не боюсь! – крикнула я.
Ответа снова не последовало, рядом не было ни единой души. Теперь я должна бороться с невидимой силой? Я встала и начала идти быстрым шагом. Что-то ударило меня в спину со всей силы, и я снова упала. Обернулась – никого. Отряхнувшись, я побежала в сторону гостиницы, гул мчался за мной. Я остановилась, выставила пистолет, который стащила из кладовой Ганса, и стала угрожать, что выстрелю, если это не прекратится. Со стороны, наверное, смотрелось, будто я собираюсь выстрелить в воздух. Не знаю, что это было, но оно выбило пистолет из моей ещё не привыкшей к оружию руки.
– Стой, стой! – кричала я. – Это нечестная битва, я тебя даже не вижу!
Из ниоткуда появился силуэт мужчины. Лица видно не было – только глаза ярко-розового цвета. Он стоял и смотрел на меня, не нападая, не двигаясь в мою сторону – просто стоял и смотрел, обозначая своё присутствие. В этот момент он внушал мне страх. Я ждала продолжения. Нащупывая сюрикен в кармане, практически не дыша, я начала разговор с ним:
– Кто ты? Почему преследуешь меня?
Он стоял неподвижно, как застывшая картинка. Даже ветер не смел колыхать его одежду.
– Ты хочешь меня убить? Зачем я тебе нужна?
Разговор был похож на монолог. В какой-то момент я подумала, а вдруг это галлюцинация, и только я и вижу этого мужчину. Со стороны бы, наверное, странно смотрелось. Но никого поблизости не было. Немногие гуляли в такую погоду, лишь изредка вдалеке проходили люди.
Наконец я нащупала сюрикен. Набравшись смелости, а может, от безысходности я кинула его в силуэт со словами:
– Я буду защищаться. Ты так просто меня не убьёшь!
Силуэт сразу же растворился. Я не понимала, был ли он настоящим или мне это причудилось. Но я быстро встала на ноги, подобрала свой сюрикен и побежала в гостиницу. По дороге я пыталась дозвониться до Ганса, чтобы узнать, что это было. Ганс, как всегда, был занят и даже не взял трубку. Я написала ему сообщение: «Позвони мне как можно скорее, я в опасности».
У меня появилась мысль заскочить к Лане, но я вспомнила, что вечерами ее обычно не бывает дома. Попробовала набрать её, она сбросила звонок. Такой одинокой я себя ещё никогда не чувствовала. Я просто позвонила маме и начала плакать. Рассказывать ей я ничего не стала, просто сказала, что мне грустно и одиноко. Мама подумала, что я в очередной раз рассталась с парнем и пытаюсь выплеснуть свои эмоции. Я не отрицала её версию, просто мне хотелось поговорить и немного поплакаться близкому человеку. За разговором я почти не заметила, как дошла до гостиницы.
Я сидела на лавочке возле гостиницы, снег заносил меня так, что я почти превратилась в сугроб. После разговора с мамой я пыталась очистить свою голову
