я не гонщик. Но и ехал не как улитка. Ты могла бы подождать меня. Просто немного медленнее крутить педали. – Арчи старался придать голосу дружелюбный тон.
И Изабель ответила с таким же дружелюбием:
– Я могла бы. Но не стала.
Между ними воцарилось молчание, пока они оба раскачивались на качелях. Арчи так и хотел что-то сказать, но продолжал молчать. Он ждал, пока Изабель начнёт разговор, считая это правильным.
– Мой отец кое-кого убил, – наконец сказала она. – Поэтому мы переехали.
– Он… Чего? – Арчи плавно остановил качели и уставился на Изабель, которая продолжала раскачиваться. – Мне не послышалось? Ты только что назвала отца убийцей?
– Не совсем. Это был несчастный случай. На него напали, он защищался.
Арчи немного расслабился. Осознание, что по соседству с ним живёт убийца, сильно напугало его. Мальчик знал, что Изабель нелегко рассказывать всё. Поэтому он терпеливо ждал, пока она продолжит.
– Когда мы жили на юге, в Стейторпе, мой папа часто ходил в паб «Уиллоус Армс». Три или четыре раза в неделю он уходил на целый вечер, возвращаясь домой поздно. Запах пива от него чувствовался за километр, когда он приходил домой. Ему нравилось играть в карты и с друзьями, и со случайными людьми. С любым, кто готов был сделать ставки и вступить в игру. Однажды ночью незнакомец захотел поиграть. За столом было свободное место, так что его с радостью пригласили присоединиться. В начале всё шло хорошо – незнакомец выигрывал. Однако ситуация обострилась, когда этот мужчина стал проигрывать. Он объявил всех сидящих за столом, моего отца в том числе, мошенниками. Отец выиграл больше всех, поэтому свой гнев незнакомец обрушил на него.
– Это был «волшебный» паб? – спросил Арчи. – Ну, там собирались маги и ведьмы? И игра в карты была волшебной?
– Нет, нет, и ещё раз нет! – раздражённо ответила Изабель. – Пожалуйста, не перебивай меня. Об этом и так довольно трудно говорить, чтобы ещё прерываться на глупые вопросы.
«Ой! Я и не подумал, что вопрос глупый».
– Извини, этого не повторится.
Тогда Изабель продолжила рассказ:
– Как я уже сказала, все обвинения посыпались на отца. Но к концу вечера дела пошли совсем плохо. Незнакомец был сильно пьян и пошёл следом за моим отцом и его друзьями на парковку. Он нарывался на драку, но мой отец просто предложил вернуть деньги. Только это не предотвратило беду. Мужчина уже настроился на драку – и мой отец попался под руку. Но папа увернулся от всех ударов. В этот момент незнакомец, наступив на копну сена, не удержал равновесие и упал – он ударился головой о камень. И больше мужчина не поднимался.
– Должен сказать, что я немного разочарован. Думал, ты сейчас скажешь, что твой отец достал волшебную палочку и заколдовал этого незнакомца.
– История получилась бы интереснее. И мой отец легко расправился бы с этим мужчиной с помощью магии. Но тогда папе пришлось бы объясняться со своими друзьями, ведь большинство из них и не подозревают о волшебстве. Ты не можешь доставать палочку, когда заблагорассудится. Это может доставить тебе неприятности. Слава богу, что ты был рядом, когда Карли швырнула палку. Иначе у меня самой возникли бы проблемы.
– Ты отправила бы её в небытие?
– Конечно, нет. Но дала бы понять, что не стоит ко мне лезть. Ты должен быть осторожен в использовании магии. Это та вещь, которая полна бесконечных возможностей, затуманивающих разум. И ты должен ценить то, что тебе дано.
– Я не думаю, что смогу относиться к магии иначе, чем с уважением, – сказал Арчи. – И много людей наблюдало за произошедшим между твоим отцом и тем незнакомцем? Предполагаю, что да. Толпы всегда собираются вокруг драк.
– Людей действительно было много. И не только друзья моего отца. Его не привлекли к ответственности, потому что расценили произошедшее как самооборону. Проблема не в том, что он кого-то убил. Проблема именно в том, кого он убил. Незнакомец – его звали Гарвин Хаксли – оказался братом Баррика Хаксли, одного из самых могущественных в стране магов. Может, он даже самый сильный.
– Оу… – Арчи догадался, почему Изабель и её семье пришлось переехать.
– По-видимому, Гарвин живёт во Франции, точнее жил, и оказался в Стейторпе проездом, навещая своего брата. После того, как с папы сняли все обвинения, Баррик поклялся отомстить. Он сказал, что отец отнял у него самое дорогое. И пообещал сделать то же самое с ним. Поэтому мы переехали.
– Оу. – Арчи вновь не знал, что ответить. – А под угрозой и ты, и твоя мама?
Изабель пожала плечами.
– Откуда нам знать? Мы не стали проверять. Дом мы там снимали, так что быстро покинуть город не составило труда.
– Да уж, – Арчи старался обдумать рассказ Изабель. – Жизнь вашей семьи перевернулась с ног на голову из-за одного несчастного случая. А ведь твой отец просто защищался.
– Я так злилась, потому что не хотела переезжать. Без друзей. В новый город. И школу менять. Но безопасность родителей для меня важнее всего, а моя – для них. Так что иного выхода просто не было.
– Твой папа пытался объяснить ситуацию этому Баррику?
– Да, но тот и слушать не желал. Он не только самый сильный маг, но и знаменитый гангстер на юге Англии. Люди, которые его раздражали или предавали, исчезали бесследно. И кое-что ещё: он к тому же вампир.
Арчи не мог подобрать слов. Он уставился на дорогу перед собой, по которой иногда проезжали машины. Его новая подруга – враг могущественного волшебника, известного гангстера южной Англии.
«Который к тому же и вампир! Чёрт возьми!»
Арчи задался вопросом, стал бы этот Баррик охотиться на друзей Изабель? В безопасности ли семья мальчика?
– Я пойму, если ты не захочешь больше со мной общаться. Как и с моей семьёй. На твоём месте я бы остерегалась находиться со мной рядом.
Арчи хорошенько обдумал, прежде чем сказать:
– Мы только что стали друзьями. – Он ободряюще взглянул на Изабель. – Друзья не бросают друг друга в трудных ситуациях. Если бы не ты, то остался бы я без котла, волшебной палочки и камней аместиффа, или как их там. Я помогу тебе, чем смогу.
– Спасибо, – ответила Изабель с улыбкой, – но ты не должен рисковать. Просто если увидишь что-то подозрительное у нас на улице – пожалуйста, скажи мне.
– Подозрительное? Вроде мелькнувшей фигуры на улице? После твоего рассказа я сильнее злюсь на то, что не могу точно сказать – видел ли я кого-то в ту ночь. А есть кто-то конкретный, на кого
