- Спасибо, что привез меня за машиной.
Лео пожал плечами:
- Не имею ничего против.
Люк с ухмылкой выпрямился и потянул мышцы шеи.
- Это печально.
- Ты так думаешь? – Лео озабоченно посмотрел на брата. – С тобой все в порядке?
- Пока, да. – Он не хотел врать Лео. Он ведь тоже ничего не знал.
- Ну, да, ты, по крайней мере, уже не воняешь, как пес, который повалялся в тухлой рыбе.
- Точно, премного благодарен. И за завтрак тоже. – Его совсем не удивило, что Лео буквально материализовался из тени, когда он, Люк, вошел в свою квартиру. Лео видел пресс-конференцию Чейза и знал, что Люк вернется домой уставший и голодный. Кажется, Лео всегда знал, что надо другим, но о себе заботиться не желал.
- Тебе повезло. Эти два яйца оказались единственный съедобным продуктом в твоем холодильнике.
- Я уже давным-давно ничего не покупал. - С тех самых пор, как его отдел интернет-преступлений напал на след трех детей, которых они тогда не могли спасти. Это было во вторник. - Молоко, вероятно, тоже прокисло.
- Да, оно превратилось в простоквашу. Я зайду к тебе попозже, принесу хлеб и молоко, и заберу твой костюм к Джонни. Он и на сей раз его спасет.
То, что их двоюродный брат владел собственной химчисткой, являлось одновременно и благом, и проклятьем.
- Скажи ему, чтобы он побережнее относился к моей рубашке, ладно? А то в последний раз он так ее накрахмалил, что она царапала мне кожу.
Лео ухмыльнулся:
- Он сделал это намеренно.
- Да уж, знаю. – Надо вылезать из машины, но тело не хотело повиноваться. – Я так устал, Лео.
- Могу себе представить, - спокойно ответил Лео, и Люк понял, брат действительно догадался, что он имел в виду. Дело ведь не только в чисто физической усталости.
- Эти девушки могут находиться, где угодно. И одному богу известно, что с ними сделали.
- Прекрати, - резко возразил Лео. – Ты не должен каждый раз думать о Стейси и Мин, оставь это.
И в самом деле, Люк каждый раз видел перед глазами лица своих хорошеньких, улыбающихся племянниц. Он решительно вытеснил эту картину из своего сознания.
- Да, знаю я. Это тянет меня на дно. Это просто…
- Потому что ты человек, - закончил фразу Лео. – Ты видишь их лица. Это гнетет тебя.
И каждый день кто-то из них умирает. Сюзанна Вартанян была права как никогда.
- Целое море лиц. И они всегда здесь. Иногда я думаю, что теряю рассудок.
- Не теряешь ты рассудка. Просто в данный момент ты не можешь чувствовать себя мужчиной. От одной только мысли, что они страдают, ты начинаешь паниковать, а паника делу не поможет.
- И что теперь делать? Не думать?
Лео тихо усмехнулся:
- Без понятия. Нам, по крайней мере, говорили так. А потом мы обходили дом за домом. Но я, к сожалению, этот урок не выучил.
Люк мысленно представил своего брата в полном боевом снаряжении, разыскивающего повстанцев в Багдаде.
Это было тяжелое время для всей их семьи, особенно для мамы. Каждый день они молились, чтобы Лео оказался одним из тех счастливчиков, которые выжили, и когда он, наконец, вернулся домой, они были вне себя от радости. Но стоило только посмотреть в глаза Лео, тут же становилось понято, что он отнюдь не принадлежал к числу счастливчиков. Что-то в его брате умерло, но Лео об этом никогда не рассказывал. Даже мне.
- И поэтому ты сошел с дистанции?
Лео помрачнел:
- Значит, и ты теперь думаешь, не сойти ли с дистанции?
- Каждый день думаю. Но я не сойду.
Лео легонько похлопал по рулевому колесу:
- Потому что ты очень хороший человек.
- Лео.
Но брат покачал головой:
- Нет. Не сейчас. Тебе и так много о чем надо подумать. - Он отодвинулся, и Люк понял, эта тема закрыта. - И? Как у нее дела?
- У кого?
- У Сюзанны Вартанян. – Лео покосился на Люка. – Давай, колись, ты же говоришь со своим братом. Я тебя знаю. Я видел, как ты смотрел на нее на похоронах их родителей. Не думаешь же ты, что этого никто не заметил?
Люк думал именно так, но ему ли ни знать своего брата.
- У нее все нормально. – По крайней мере, внешне. Сюзанна Вартанян выглядела сытой и здоровой. Прелестной. Соблазнительной. Но эмоционально она разваливалась на части. - Она держится мужественно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Почему она сегодня и вернулась?
- Этого я тебе сказать не могу. Извини...
Лицо Лео обрело задумчивое выражение. Потом он покачал головой:
- Нет. Этого не может быть.
Люк вздохнул:
- Чего не может быть?
- Твой шеф на пресс-конференции сказал, что сегодня вы раскрыли дело об изнасилованиях тринадцатилетней давности. Все они происходили в Даттоне. Она была одной из жертв.
- Этого я тебе тоже не могу сказать. – Но, отрицая, Люк подтвердил предположение брата. Значит, Лео все известно. – Извини.
- Ничего страшного. С тобой все в порядке?
Люк удивленно посмотрел на него:
- Со мной?
- Ну, ты же интересуешься женщиной, которая тащит на себе изрядный груз из прошлого. Ты сможешь с этим справиться?
- До или после того, как я покончу с этой грязной свиньей, которая все еще жива?
- Когда тебе нужно наиграться с мишенью, я открываю тир даже ночью.
- Спасибо. – Люк уже изрешетил кучу мишеней в тире Лео. Иногда стрельба оказывалась единственным способом обуздать собственный темперамент. – В данный момент все путем. Мне надо кое-чем заняться, что я уже давно должен был сделать. – Например, сходить к Райану Бердслею, который, к счастью, находился в стабильном состоянии. Кроме того, до утреннего совещания надо побывать в морге и забрать результаты вскрытия.
- Два очка в твою пользу, - сказал Лео, когда Люк выходил из машины.
Люк забрал с заднего сиденья спортивную сумку с чистыми вещами:
- Да? И какие же?
Лео ухмыльнулся:
- Она нравится маме. И она католичка. Остальное – мелочи жизни.
Люк забросил сумку в багажник собственной машины. И тоже ухмыльнулся.
- Спасибо. Теперь я чувствую себя гораздо лучше.
Атланта,
суббота, 3 февраля, 4 часа 40 минут
Моника очнулась. Было темно. И тихо. И она не могла двигаться. Я не могу двигаться. О, Боже! Она сделала попытку открыть глаза, но… ничего не получилось. Помогите! Помогите! Что со мной произошло?
Я умерла. Господи, я умерла! Мама! Сюзанна!
- Доктор, - раздался женский голос. – Быстрее!
Ей хотелось перевести дыхание, но и этого она не смогла сделать. В горле до сих пор стояла трубка. Нет, я не умерла. Я в больнице. Со мной медсестра. Она мне поможет. Однозначно. Низкий голос произнес:
- Что случилось?– Это врач. Врач. Стоп. Спокойно. Врач настоящий. Он тебе ничего не сделает. Тем не менее, сердцебиение участилось, как у лошади, скачущей галопом.
- Кровяное давление возросло. И пульс.
- Устройте ее поудобнее. И позовите меня, если давление не упадет.
Я не могу двигаться. Ничего не вижу. Пожалуйста, помогите мне!Она услышала грохот инструментов. Почувствовал легкий укол. Послушайте же меня. Но крик прозвучал только в ее голове. Сюзанна. Где вы? Она начала дрейфовать, успокаиваться. Потом услышала голос, хриплый и низкий, прямо возле уха. Мужской? Женский? Она не смогла понять.
- Ты не умрешь. Тебе вкололи какое-то парализующее вещество.
Паралич. О Боже. Она попыталась открыть глаза, чтобы увидеть, кто с ней разговаривает, но не получилось. Она ничего не могла сделать, ничего не могла сказать. О Боже. Как тогда, когда помощник шерифа увез меня...
- Тихо, - произнес голос. – Не сопротивляйся. Иначе получишь дополнительный укол. А теперь послушай меня. Парализующий эффект пройдет через пару часов. Потом ты снова сможешь двигаться и видеть. Когда придет полиция, скажешь, что ничего не помнишь, даже, как тебя зовут. И ничего не будешь рассказывать про бункер. У них твоя сестра. Если ты раскроешь рот, с ней сделаю то же, что и с тобой. – Моника почувствовала горячее дыхание возле своего уха. – Не говори ничего, и твоя сестра снова окажется на свободе. Одно слово, и она станет шлюхой, как и ты. Все зависит от тебя.
