Катсук прервал свою песню и сказал:
– Ты ощущал их присутствие, когда пел вчера вечером.
– Не говори глупостей, – вспыхнул было старик, но страх чувствовался в его голосе, потом Иш задрожал и смолк на полуслове.
– Что ощущал? – настаивала на своем Тсканай.
Холод сковал грудь Дэвиду. Он знал, что имеет в виду Катсук: Здесь, в этом месте, были духи. Мальчик ощущал погребальный гул деревьев. Он затрясся от ужаса.
– Когда вы пели призывную песнь, я слышал, что они здесь, – сказал Катсук и коснулся своей груди. – Они говорили вот что: «Мы – люди каноэ. Мы – китовые люди. А где ваш океан? Что вы делаете здесь? Это озеро совсем не океан. Вы сбежали. Киты насмехаются над нами. Они подплывают к самому берегу, чтобы пускать свои фонтаны. А ведь когда-то они не посмели бы так сделать.» Вот что сказали мне духи.
Иш прочистил горло.
– Ворон защищает меня, – добавил Катсук.
Старик покачал головой и начал подымать свое ружье. В этот миг из деревьев, окружавших озеро, вылетел один-единственный ворон. Его глазки-бусинки осматривали всю поляну. Он уселся на верху самой большой хижины и вытянул голову, как бы желая получше видеть людей.
Иш и Тсканай повернули головы, чтобы проследить за полетом птицы. Девушка обернулась сразу же, Иш гораздо дольше изучал ворона, прежде чем повернуться к Катсуку.
Дэвид тоже обратил внимание на индейца. Так вот чем были заняты его мысли – он вызывал ворона!
Глядя прямо в глаза старику, Катсук сказал:
– Ты будешь называть меня Катсуком.
Иш, глубоко и судорожно вздохнув, опустил ружье.
Тсканай, прижав обе руки к щекам, виновато опустила голову, когда Дэвид посмотрел на нее. Ее глаза говорили: «Я не верю в это, и ты тоже не верь».
Дэвиду было за нее стыдно.
– Ты, Иш, как и все соплеменники, должен знать, кто я такой, – сказал Катсук. – Вы уже видели раньше, что духи делают с людьми. Я знаю про это. Мой дед рассказывал мне. Ты можешь стать шикта, великим вождем нашего племени.
Иш откашлялся, потом сказал:
– Все это глупая чушь. И птица эта прилетела сюда совершенно случайно. Уже много лет я не верю в это.
– И сколько же это лет? – мягко, вкрадчиво спросил Катсук.
– Ты и вправду веришь, что позвал этого ворона? – вмешалась Тсканай.
– Да, он это сделал, – прошептал Дэвид.
– Так сколько все-таки лет? – настаивал Катсук.
– С тех пор, как я увидал свет разума, – ответил Иш.
– Хокватского разума, – заметил Катсук. – А точнее, когда ты принял веру хокватов.
– О, Господи, мальчик…
– Вот оно, разве не так?! – торжествовал Катсук. – Ты проглотил хокватскую веру, как палтус захватывает наживку. И они потянули тебя. А ты попался на крючок, хотя и знал, что тебя оттащат от твоего прошлого.
– Ты богохульствуешь, мальчик!
– Я не мальчик. Я – Катсук! Я – сосредоточие! И я говорю, что это ты богохульствуешь. Ты отказываешься от тех сил, что принадлежат нам по праву наследия.
– Это все глупости!
– Тогда почему же ты не застрелишь меня? – Он прокричал это, подавшись к старику.
Дэвид затаил дыхание.
Тсканай отступила на несколько шагов.
Иш приподнял ружье. В этот миг ворон на верху хижины закаркал. Иш тут же опустил ствол ружья. В его глазах отражался ужас. Он глядел на своего более молодого противника так, будто пытался проглядеть его насквозь.
– Вот теперь ты знаешь это. – Катсук взмахнул правой рукой.
Подчиняясь этому жесту, ворон взлетел и направился в сторону озера.
– Так как меня зовут? – требовательно спросил Катсук.
– Катсук, – прошептал старик, опустив плечи. Ружье свисало у него из рук, как будто он вот-вот собирался бросить его на землю.
Катсук указал на Дэвида.
– А это Хокват.
– Хокват, – согласился Иш.
Индеец прошел между стариком и Тсканай к завесе из лосиной шкуры. Он приподнял ее, затем повернулся к девушке.
– Тсканай, ты будешь присматривать за Хокватом. Проследи, чтобы он не попытался убежать. Скоро, очень скоро ему предстоит умереть.
И он вошел в дом, опустив за собой шкуру.
– Он сошел с ума, – прошептал Дэвид. – Совершенно.
Тсканай повернулась к старику.
– Почему ты уступил ему? Мальчик прав. Чарли…
– Заткнись, – прошипел Иш. – Он потерян для тебя, Мэри. Ты понимаешь меня? Он уже не твой. Я знал, давно уже видел это. Он потерян для всех нас. И я видел это.
– Ты видел… ты знал… – передразнила она его. – Почему ты, старый дурак, только стоял здесь со своей пукалкой, когда он…
– Ты же сама видела птицу.
– Всего лишь птицу.
– Она могла поразить нас молнией, насмерть!
– Ты такой же сумасшедший.
– Ты что, ослепла? Я разговаривал с ним только лишь затем, чтобы не дать понести своим нервам. Я даже не заметил, как он позвал свою птицу. Но ты могла почувствовать его силу. Он пришел сюда не потому, что мы пели. Он пришел показывать свою силу.
Она тряхнула головой.
– И что ты собираешься делать?
– Хочу подождать остальных и рассказать им.
– Что ты собираешься им сказать?
– То, что для них лучше подумать сначала, прежде чем выступать против него. Где Кэлли?
– Она ушла куда-то… минут десять назад.
– Когда она вернется, скажи, чтобы она приготовила дом для большого собрания. И проследи, чтобы этот ребенок не убежал. Если это случится, Катсук тебя убьет.
– А ты только будешь стоять и позволишь ему сделать это?
– Не выводи меня из себя! Я не хочу противостоять истинному духу. А его захватил Повелитель Душ.
20
Я уже говорил парням из средств массовой информации, как сильно мы нуждаемся в сотрудничестве. Мы даем вам все, что только можно. Черт подери, я знаю, какая это сенсационная новость. Мы загружены по самую макушку, а шериф говорит, что все надо сворачивать. Мы рассчитывали на то, что оставленные Хобухетом записки – это требования о выкупе. Как только выяснилось похищение, мы тут же автоматически предприняли юридические действия. Мы разработали версию, что мальчика перевезли в другой штат или даже за рубеж. Я знаю, что говорит шериф, но и он всего не знает. Мы ожидаем, что вскоре появится следующее требование о выкупе. Хобухет учился в университете, и мы склонны считать, что он стал индейским боевиком. Он думает, что мы отдадим Форт Лоутон, Алькатрас или что-нибудь еще под Независимые Индейские Территории. Только, ради Бога, не печатайте этого.
Специальный агент Норман Хосбиг, ФБР
Дэвид не знал, что и делать. Он понимал, что был причиной всего, случившегося на вырубке. У него были личные отношения с Катсуком – проблемы, касавшиеся жизни и смерти, но противостояние молодого индейца и старика Иша совершенно не касалось его судьбы. Теперь все перешло в иной план, в измерение духов и снов. Дэвид знал об этом. Теперь у него не было сомнений, в каком мире живет он в своем теле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
