до его пламени. Есть только один способ гореть, и это под его вниманием.
Я вижу момент, когда Венди принимает решение. У неё напрягается челюсть, раздуваются ноздри.
Я могу быть капитаном пиратов, но Венди всегда была той, кто умел брать на себя командование.
То, что она прошла путь от пленницы до королевы, не должно удивлять никого, хотя, думаю, в большинстве дней это всё ещё удивляет её.
Ещё одно сходство между нами: мы всегда сомневаемся в своей воле, в собственной силе.
Она подходит к нему у каминной полки.
В мерцающем свете её платье искрится и сияет, как сумерки.
— Я рада, что мы здесь, — говорит она ему. — Потому что мы все трое… мы все запятнаны травмой и сожалениями. Мы понимаем друг друга так, как никто другой не сможет.
— Ты говоришь чудовищу, что понимаешь его? — фыркает Рок, выдыхая смешок.
— Даже у чудовища есть сердце.
Опираясь локтем о каминную полку, он смотрит на неё.
— Да, но умеет ли чудовище им пользоваться?
— Если не умеет, оно может научиться.
Я почти слышу его улыбку.
— Любопытно, как бы проходили эти уроки.
Не моргнув, Венди проскальзывает под его рукой, запускает пальцы ему в волосы и тянет его рот к своему.
По напряжению в спине Рока я понимаю, что она застала его врасплох. Ему требуется несколько секунд, чтобы догнать, чтобы войти в ритм поцелуя.
Его рука сползает с каминной полки и обнимает Венди, притягивая её к себе.
В комнате тихо, если не считать потрескивания огня, и потому я не могу пропустить влажное прижатие их губ, скольжение их языков, и наблюдение за этим, и этот звук заставляют мой живот сжиматься, а член твердеть.
Рок разворачивается, затем ведёт Венди назад, опуская их обоих в ближайшее кресло. Он широко расставляет ноги, глубже погружаясь в сиденье, и устраивает Венди у себя на коленях так, что она садится на него верхом. Его руки исчезают в её волосах, наматывая их на кулак, и он берёт управление на себя, хотя инициатором была Венди.
У меня пересыхает во рту.
Я не знаю, что мне делать.
Оставить их?
Просто сидеть и смотреть?
Должно быть, именно это чувствовала Венди, когда наткнулась на нас во дворце Эверленда. Не в своей тарелке. Чужая. И всё же желающая присоединиться, но не знающая как.
К счастью, Рок знает, как руководить сексом втроём. Потому что, пока его язык глубоко во рту у Венди, он всё же умудряется щёлкнуть мне пальцами, подзывая к себе.
Я подчиняюсь команде, даже не задумываясь.
Через секунду я уже у кресла, смотрю на них сверху вниз — оба по-своему идеальны.
Рок отстраняет Венди. Её губы припухшие, красные и влажные.
— Я хочу смотреть, как ты сосешь член Капитана. Сделаешь это для меня?
Она охотно кивает.
— Иди сюда, Капитан.
У меня всё переворачивается в животе, напряжение оседает в яйцах.
— Где… как… — я не понимаю, что делаю. Я пристраиваюсь за спинкой кресла, прямо над левым плечом Рока.
— Не задавай вопросов, — говорит он мне, давая понять, что я должен просто выполнять приказы. — Расстегнись.
Я вожусь с ремнем, металл громко лязгает. Как только пряжка расстёгнута, Рок тянется назад, хватает ремень за застёжку и одним резким движением выдёргивает его из петель. Импульс толкает мои бёдра вперёд, вжимая меня в кресло. Венди помогает, её маленькие ручки расстёгивают пуговицу.
Я не слышу скрежета молнии из-за громкого стука собственного сердца. Внезапно я обнажён, чувствую прохладу воздуха, а затем тепло её руки.
Облегчение накатывает океанской волной.
Рок сжимает волосы Венди в кулаке, направляя её вперёд.
— Возьми его в рот, — велит он, и она, перегнувшись через его плечо, сначала дразнит меня языком — лёгкий след её губ по головке.
Я шиплю и подаюсь ближе, отчаянно жаждая ощутить её жар всем телом.
Управляя её движениями, Рок подталкивает её ко мне, и внезапно она поглощает меня. Всего.
Я стону, бёдра сами рвутся вперёд.
Она сосёт жадно — может быть, отчаянно желая покрасоваться перед Роком, а может, отчаянно пытаясь почувствовать хоть что-то, кроме этой вечно зияющей пустоты.
Я знаю, мы все это чувствуем.
Её язык распластывается по нижней стороне моего ствола, слизывая всё от основания до головки, когда Рок тянет её назад.
— Вот так, — говорит Рок. — Не останавливайся.
Под его руководством она ускоряет темп, подталкивая меня всё ближе к краю.
Я так чертовски возбуждён, что это почти причиняет боль. Я преследую ощущение её самой, влагу её языка, жар её рта, то, как она соскальзывает с моего члена припухшими красными губами. А затем она снова накрывает меня, её глаза слезятся, когда я задеваю заднюю стенку горла, глубоко, ещё глубже.
— Ты сможешь его принять, — говорит Рок, его вторая рука ложится ей на челюсть, пальцы впиваются в неё, повелевая каждым её движением. — Когда он кончит, не глотай. Поделись со мной.
— Кровавый ад, — выдыхаю я, несясь всё ближе и ближе к гребню волны.
Пусть это Венди доставляет мне удовольствие, но это неоспоримо делают они оба, и в этом есть что-то грязное, запретное и такое охуительно правильное.
Венди находит ритм, вдыхая носом, принимая меня так глубоко, что мои глаза практически закатываются. И тут я срываюсь. Я не могу сдерживаться. Толкаюсь бёдрами вперёд, преследуя ощущение её рта. Она давится. Я кончаю, кряхтя в неё. Она пытается отстраниться, но Рок удерживает её на месте, пока я не опустошаю себя в её рот.
Наконец он отпускает, и она выпрямляется, сперма блестит на её губах. Намотав её волосы на руку, он притягивает её рот к своему, его язык вонзается в неё.
Я отшатываюсь.
Они теряются в поцелуе, в его глубине, в скольжении их языков друг о друга, моя сперма мерцает между ними. Рок стонет в неё, и она поскуливает, её бёдра трутся о него.
Блядь.
Грёбаный кровавый ёбаный ад.
Плохие манеры. Хорошие манеры? Я, сука, не знаю.
Это самое запретное зрелище, которое я когда-либо видел.
Когда они проглотили моё удовольствие, Рок встаёт, поднимая Венди на руки. Он делает шаг вперёд, снова щёлкает мне пальцами, жестом приказывая сесть на банкетку в ногах его кровати.
Я делаю то, что мне велено.
Он усаживает Венди ко мне на колени, спиной к моей груди. Её щёки красные, лицо — липкий беспорядок.
Рок исчезает. Венди ёрзает у меня на коленях. Я не совсем бесполезен и инстинктивно знаю, чего она хочет, что ей нравится. Ей нравится, когда её дразнят, трогают,
