интервью Раф Симонс. – Для меня это идеальная картина, и по прошествии многих лет я всегда нахожу в ней то, что хочется пересмотреть, изучить». Например, в этот раз дизайнер «позаимствовал» у фильма зонты со светодиодными ручками и вручил их моделям.
Не только «Бегущий по лезвию» оглядывался на эпоху нуара. То же самое сделал в 1985 году режиссер картины «9 недель» Эдриан Лайн. Правда, нуар здесь присутствовал скорее в форме, чем в содержании. Мужчина в удлиненном двубортном пальто, женщина-вамп с белыми волосами и густо подведенными глазами, свет сквозь жалюзи, проливной дождь – все эти неизменные атрибуты нуара поданы в картине в неожиданном эротическом ключе.
Несмотря на то что фильм вышел почти 40 лет назад, стиль персонажей не выглядит скучно и архаично. Напротив, гардеробы обоих героев на данный момент актуальны как никогда, при этом четко отражают все те же оверсайз-тенденции 80-х.
Микки Рурк в дорогих костюмах а-ля Armani, Ким Бейсингер в объемных свитерах и мешковатых тренчах по-прежнему смотрятся свежо и интересно. А благодаря художнице по костюмам Бобби Рид женские комбинации перестали быть нижним бельем и превратились в повседневную одежду.
Еще одной картиной, наиболее ярко представляющей моду этого периода, является фильм «За бортом» (1987). Яркие и анималистичные купальники с высокой линией бедер, выполняющие функцию домашней одежды; шелковые халаты в камнях и пайетках, украшенные массивными брошами и золотыми эполетами; огромные клипсы, браслеты и кольца, сплошь покрытые позолотой и камнями; объемные кружевные шляпы и всевозможные капроновые розы на руках и ногах, в волосах и за ухом, асимметричные кричащие очки.
«За бортом» буквально впитал в себя все самые яркие тренды 80-х: здесь даже по актерам массовых сцен можно проследить, что было в моде в тот момент, – шелковые пижамные рубахи, крупный горох, пальто-оверсайз и, конечно же, легинсы. Этот новый для того времени предмет гардероба был создан еще в 1970-х будущим звездным стилистом Патрицией Филд (именно она затем оденет героинь «Секса в большом городе» и «Дьявол носит Prada»). Но популярность легинсов пришла только в 80-х вместе с аэробикой Джейн Фонды и ее ярким спортивным стилем.
Одержимость фитнесом сначала среди американского поколения беби-бумеров, а затем и в мировом масштабе превратила аэробику Фонды в самые популярные видеоуроки в мире, а ее тренировочную форму – в одну из главных визуальных примет 80-х. Яркие боди, укороченные топы, короткие шорты, цветные гетры, белые носки, повязки и напульсники – все это стало неотъемлемой частью моды того периода.
Упрочила популяризацию спортивного стиля еще одна лента 1987 года, «Грязные танцы». Практически сразу после выхода фильм стал мировым хитом и спровоцировал массовый интерес к латиноамериканским танцам. При этом изначально на картину никто не ставил, на ее создание был выделен крошечный бюджет в шесть миллионов долларов и представлен сжатый съемочный период в три месяца. После завершения съемок боссы Vestron Pictures настаивали, чтобы фильм не позорил студию и отправился прямиком в видеопрокат без показов на широких экранах. Фильм все же вышел в кинотеатрах ограниченным тиражом и в итоге стал настоящим сюрпризом, попав в число рекордсменов проката и заработав 214 миллионов долларов. А заглавная композиция в исполнении Билла Медли «(I've Had) The Time of My Life» получила «Грэмми», «Оскар» и «Золотой глобус». После просмотра картины девушки бежали в танцевальные студии и просили научить их танцевать «как Беби», парни, в свою очередь, учились делать знаменитую поддержку, как Патрик Суэйзи. Эта сцена с поддержкой стала визитной карточкой картины – по сей день ее цитируют танцоры и режиссеры (например, в комедиях «Эта дурацкая любовь» и «Сердцеед»).
Сюжет фильма в значительной степени основан на личной истории сценаристки Элинор Бергштайн, которая росла в семье еврейского врача из Нью-Йорка и любила проводить лето в пансионате местечка Катскилл.
Будучи подростком, Элинор сама принимала участие в соревнованиях по «Грязным танцам», и получила прозвище «Беби». Неудивительно, что при выборе актрисы на главную роль сценаристка ориентировалась на собственную внешность в юности. Прототипом Джонни, в свою очередь, стал Майкл Террас – учитель танцев из Катскилл, которого Бергштайн повстречала в пансионате. Впоследствии известный бродвейский танцор и хореограф в молодости подрабатывал на курортах учителем танцев и был в числе первых популяризаторов мамбо.
Режиссером картины выступил Эмиль Ардолино, специализирующийся до «Танцев» исключительно на телевизионных музыкальных постановках.
Так как фильм делался буквально на коленке с мизерным бюджетом, то и режиссера пригласили не именитого, но любящего и умеющего снимать танцы (в его арсенале, например, несколько телевизионных фильмов с Михаилом Барышниковым). Телевизионный и документальный опыт сыграл Ардолино на руку и принес ему навык работы с «живой» камерой. Так, например, сцены репетиций Джонни и Беби – это по факту репетиции самих актеров, Патрика Суэйзи и Дженнифер Грей, подснятые Ардолино. В финальный монтаж картины также попал эпизод, где главные герои ползут друг к другу через балетный класс – разогреваясь перед съемкой, актеры начали дурачиться, а Ардолино это заснял и создал тем самым одну из самых известных сцен в истории кино. В автобиографии «Время моей жизни» Патрик Суэйзи писал о Дженнифер Грей, что она много хихикала на съемочной площадке и иногда впадала в дурашливое настроение.
Одно из таких хихиканий превратилось в очередную каноническую сцену фильма – режиссер решил включить в монтаж неудавшиеся дубли, где Дженнифер не может удержаться от смеха, когда Патрик проводит рукой по ее подмышке.
Что касается костюмов, то они, по сути, тоже были «живые и документальные». Бюджет фильма был настолько мал, что денег на костюмы просто не хватило, поэтому летние гардеробы 1963 года (когда разворачивается действие фильма) художница по костюмам Хилари Розенфельд создала из актуальных вещей 1980-х. Многие актеры массовых сцен снимались в личной одежде и работали просто за еду, а иногда не было и последнего.
«У нас не было денег на обеды для массовки, поэтому я подкармливала актеров печеньем с арахисовым маслом, – вспоминает сценаристка Элинор Бергштайн. – А между дублями мне приходилось запирать двери, чтобы они не разбегались».
Красные и черные боди, золотые и леопардовые ремни, колготки в сетку и химическая завивка с головой выдают временной период, когда снималась картина. Но по итогу такое интересное решение, при котором одежду из 80-х стилизуют под моду 60-х, сыграло фильму лишь на руку, создав модный синтез двух эпох. На стыке получилась квинтэссенция летнего американского стиля: хлопковые боди, майки и кроп-топы, шорты с завышенной талией, белые рубашки и легкие кеды – сейчас это классический летний гардероб, уже несколько десятилетий не выходящий из моды.
