желание, такое прекрасное в своей первобытной форме.
Мы валяемся в краске. Измазываемся еще больше. Это никого не заботит.
Уже не хочу остановиться. Выпускаю на волю своих демонов. Что-то очень темное и порочное. Что дремало во мне все эти годы. Не узнаю себя. Это не я. Кто-то другой.
Все равно.
Ничего не важно. Только то, что сейчас происходит между нами.
Его тело — оно совершенно. Даже измазанное краской, с бисеринками пота. Я слизываю их, как божественный нектар, а потом снова кусаю, после срываюсь на поцелуи. Выгибаюсь дугой, требую еще и еще.
Разве губы могут быть такими?! Они у него нереально упругие, умелые. Он так целует, что пол под нами плавится. На коже ожоги оставляет.
Не хочу, чтобы это заканчивалось. Это за гранью понимания. Нервы оголены, каждое прикосновение — новый взрыв. Наши тела сплетаются так, что уже невозможно распутать.
Удовольствие все нарастает, вытесняет все ненужное, обновляет меня, очищает. Содрогаюсь под ним, на нем, я достигаю вершины, а потом еще выше, выше, куда-то в заоблачную даль.
— У тебя сегодня выходной, — шепчет, исследую губами мою шею.
Кроме урчания ничего ответить не могу. Я вообще не понимаю, где нахожусь.
Гаспар, видимо, владеет собой лучше.
Быстро натягивает брюки. Поднимает меня на руки, закутывает в свой пиджак. С голым торсом быстро несет меня к машине.
— Сейчас рабочие приедут, — говорит, заводя двигатель.
Мне все равно. Я пребываю в блаженной неге. В какой-то неведомой эйфории, откидываюсь на сиденье и закрываю глаза.
Куда он меня везет? Зачем? Ничего не имеет значения. Я снова и снова проживаю те моменты. Иных мыслей нет.
Мы молчим. Но машина наэлектризована. Тут пахнет желанием… насыщенным, вкусным.
Он привозит меня к дому. Вытаскивает из машины. Обвиваю его шею руками. Облизываюсь, от нестерпимого желания, поцеловать его прямо тут, у подъезда.
Терплю. Из последних сил терплю… до лифта.
Едва створки закрываются, и дикий, первобытный голод обрушивается с новой силой. Мы набрасываемся друг на друга, как бешеные животные.
Не с первой попытки и с большим трудом, вперемешку с жаркими поцелуями, нам удается открыть дверь в мою квартиру. Прихожая. Я прижата к стенке. Он держит меня. Заставляя почувствовать всю силу его желания.
Стремительно, мощно, то вверх до неизведанных галактик, то вниз, до центра земли.
Взрыв такой силы, что срываю горло в криках.
С минуту тяжело дышим, глядя в глаза друг другу. А потом… я не знаю, это какая-то запрещенная магия, но нас снова накрывает желанием.
— Надо помыться, — его низкий голос сводит с ума. Ласкает внутри, подводит к точке невозврата.
Несет меня в ванную. Намыливает. Я пытаюсь намылить его. В итоге мы в пене, падаем в наполненную ванную. А там… там продолжается сумасшествие.
В нем восхищает абсолютно все, каждое движение, поцелуй, даже его безудержный напор. Теперь его дикость, только восхищает.
Не знаю, когда мы выбираемся из ванной. Когда оказываемся на кухне, я сидящая на столе, призывно облизывающая губы… и снова срыв в пропасть. Сплетенные тела, укусы, крики, и наслаждение, которому нет границ.
После мы пытаемся перекусить. Все заканчивается тем, что содержимое холодильника оказывается на наших телах. Мы едим друг с друга. И даже обычные колбаса, сыр, приобретают совсем иной, одуряющий вкус.
Позже будет гостиная, подоконник, столы, кресла, балкон, и лишь под утро спальня.
Все смешалось в безудержную пляску страсти. Больше ничего. Только порабощающее желание обладать. Взять все, что только можно.
Если бы мне кто-то сказал, что я на такое способна. Я бы рассмеялась ему в лицо.
С Арсеном мне было хорошо. Мне нравились его поцелуи, неспешные ласки. Но я всегда сохраняла рассудок. Я не рассыпалась с ним на миллиарды частиц. Мне просто было приятно, было чувство расслабления. Неспешное изучение друг друга. Его поцелуи пробуждали трепет. Но это и сравнить нельзя с пережитым за эти сутки.
Об этом думаю, засыпая, плотно прижатая к огромному мускулистому телу.
А просыпаюсь одна. Гаспара в квартире нет.
Приснилось?
Нет. Армагеддон в квартире, смятые потные простыни, его запах, кружащий в воздухе, да и искусанное тело, хранящее остатки пережитого удовольствия, определенно подсказывают — это был не сон.
Как мне смотреть ему в глаза? Как мне себя с ним вести?
Как вообще такое могло произойти?
Для Гаспара все оказалось куда проще. За следующую неделю он ни разу не появился. Ни звонка, ни смс, я тоже не дождалась.
Глава 38
Сижу в салоне и критически рассматриваю свое отражение в зеркале. Девочки постарались. К ним вопросов нет. Но мне не нравится то, что вижу.
Макияж ярче обычного, подчеркивает глаза, на губах нюдовый блеск. И тут они ошиблись. Не стоило подчеркивать глаза, в которых затаилась грусть. Я надела черную юбку карандаш, светло-розовую блузку и пиджак.
Волнуюсь дико. Злюсь.
Сегодня открытие ресторана. Гаспар еще не видел моей работы. После тех безумных суток он так и не появился. Только раз позвонил, и бесцветным голосом поставил меня в известность, что все хлопоты по открытию ресторана возьмет на себя его человек. Он поможет мне со всеми вопросами.
Подослал кого-то, а сам голову в кусты.
Гаденыш!
К болезненной тоске за сыном, прибавилась еще странное опустошение. Дикарь постоянно присутствует в моих мыслях. Даже себе сложно признаться, насколько я хочу его видеть. Посмотреть в бесстыжие глаза.
Зачем?
А ведь сама его спровоцировала. Это я его поцеловала. Не он.
Гаспар просто взял, что я бесстыдно предложила. Он ничего не обещал.
Больше того, я знала, что он не свободен. Меня это не остановило, впрочем, его тоже.
Но в данной ситуации, мне стыдно, презираю себя.
Я ведь сокрушалась по поводу Измены Арсена с той девкой. А сама? Набросилась на мужика в отношениях.
Угрызения совести. Странная пустота от его отсутствия. Неопределенность.
Что будет дальше? Когда я смогу увидеть сына? И поможет ли мне Гаспар?
Или мне пора девствовать в одиночку? Я уже готова рваться в бой. Но понимаю, что я не могу совершить ошибку. Арсен умен. И если я попадусь, то он уже не пощадит. Так что права на ошибку у меня просто нет. Потому и медлю. Ведь Гаспар, невзирая на всю его дикость, все же может мне помочь, тем более у него у самого имеется интерес.
Растерянность и никакой конкретики.
То наше безумство тоже остается для меня загадкой. Как после всего пережитого я была способна на такое, чего никогда не
