Жэспар.
— Но в конце концов это неизбежно приведет к священной войне, что бы мы ни делали, — отметил Клинтан. — Так и должно быть. Если только ты на самом деле не веришь, что есть какой-то способ, который Кэйлеб мог бы придумать, что он может уладить дела с Матерью-Церковью после убийства ее собственных священников?
— «В конце концов» — это не то же самое, что прямо сейчас, — ответил Тринейр, его голос был таким же ледяным, как зимний снег за пределами Храма. — Конечно, рано или поздно дело дойдет до священной войны. Единственный из нас, кто еще этого не понимает, — это Робейр, и даже он должен подозревать, что другой исход невозможен. И я согласен с тобой в том, что то, что сделал Рок-Пойнт, в конечном счете только делает это более неизбежным. Но мы не только должны быть осведомлены о том, что могут думать другие светские правители, Жэспар. Мы должны быть осведомлены о том, что думают другие члены викариата.
Клинтан начал что-то отвечать, затем сделал паузу, его глаза задумчиво сузились, когда он понял, что на самом деле сказал Тринейр. В конце концов, то, что могла пережить Церковь, и то, что могла пережить храмовая четверка, не обязательно одно и то же.
— Возможно, других викариев, о которых стоит беспокоиться, меньше, чем ты думаешь, Замсин, — сказал он через несколько мгновений, в его глазах блеснуло лукавство, которое Тринейр нашел более чем тревожным. — Поверь мне. Число наших… критиков может оказаться довольно резко сокращенным.
Настала очередь Тринейра выглядеть задумчивым, нахмурив брови. Было очевидно, что он мысленно перебирал список нынешних и потенциальных противников «храмовой четверки», но затем покачал головой.
— Мы не можем позволить себе забегать слишком далеко вперед, Жэспар, — сказал он гораздо спокойнее. — Эта… ситуация в Фирейде и так вызовет достаточно проблем. Если мы одновременно убедим других викариев в том, что планируем провести чистку наших оппонентов, то у этих оппонентов гораздо больше шансов создать какой-то оппозиционный блок в совете. На самом деле, они, вероятно, использовали бы то, что произошло в Фирейде, в качестве публичной основы для своего противостояния нам.
— Мы также не можем позволить себе быть слишком нерешительными, — возразил Клинтан. — Если те противники, о которых ты говоришь, решат, что мы слабы или что мы колеблемся, это только придаст им смелости.
— Возможно, и так. — Тринейр кивком подтвердил предупреждение Клинтана, но выражение его лица не дрогнуло. — Проблема в том, что мы не можем отделить Фирейд от кого-то вроде Уилсинов — не сейчас, когда Чарис планирует бросить все это нам в лицо. Мы можем выдержать Фирейд, и мы можем выдержать Уилсинов, но шансы на то, что мы выдержим их обоих сразу, намного хуже.
— Так что бы ты сделал? — бросил вызов Клинтан.
— Тебе это не понравится. — В голосе Тринейра прозвучала предупреждающая нотка, и Клинтан фыркнул.
— И ты думаешь, мне понравилось что-нибудь еще из того, что ты сказал прямо сейчас?
— Вероятно, нет, — ответил Тринейр. — Но, как я вижу, у нас нет другого выбора, кроме как серьезно отнестись к обвинениям чарисийцев против Грейвира и других.
— Что?! — щеки Клинтана яростно потемнели.
— Жэспар, хотим мы это признавать или нет, правда в том, что то, что произошло в Фирейде, — это именно то, что, по словам чарисийцев, произошло. Как мы туда попали, были ли оправданы Грейвир и другие или нет, в большинстве случаев действительно не имеет значения. Это, конечно, не меняет физических фактов о том, кто на кого напал и кто был во главе делфиракских войск, когда это произошло. Чарисийцы собираются сказать, что их подданные подверглись нападению со стороны толпы линчевателей, возглавляемой священниками инквизиции. Они собираются указать на то, что многие из погибших были женщинами, и что еще больше было детей, и что такие маленькие дети вряд ли могли быть еретиками. Если уж на то пошло, Жэспар, ты не хуже меня знаешь, что по крайней мере некоторые из этих чарисийцев, вероятно, были не большими еретиками, чем ты или я! Знаешь, есть набожные чарисийцы, которые в ужасе от всего этого раскола. Вполне вероятно, что некоторые из убитых в Фирейде попадут в эту категорию, и не думай ни на минуту, что такие люди, как Уилсин, не укажут на это, если мы этого не сделаем.
— Если мы этого не сделаем? — глаза Клинтана сверкнули внезапным подозрением.
— Я знаю, тебе это не понравится — я говорил тебе, что тебе не понравится, — но это единственный ответ, который я вижу, — упрямо сказал Тринейр. — И это единственный ответ, на который согласится Робейр, что само по себе не является второстепенным соображением. Если, конечно, ты не хочешь поразмышлять о том, что произойдет, если Робейр решит объединиться с Уилсинами?
Очевидно, Клинтан не хотел делать ничего подобного, и Тринейр тонко улыбнулся.
— Я не думал, что ты это сделаешь.
— И как именно мы этого избежим? — потребовал Клинтан, его лицо все еще было мрачным, а глаза более подозрительными, чем когда-либо.
— Мы проводим собственное расследование и приходим к выводу, что чарисийцы были правы, — категорично заявил Тринейр.
— Никогда!
Тринейр даже не вздрогнул. Не то чтобы мгновенная, взрывная реакция Клинтана была чем-то таким, чего он не ожидал с самого начала.
— У нас нет выбора, Жэспар. Либо мы проведем расследование и в конце осудим действия Грейвира, либо Уилсины и другие колеблющиеся в совете, не говоря уже о светских правителях, таких как Стонар, поймут, что мы их обеляем. Мы не можем себе этого позволить, Жэспар. Особенно в свете доказательств, которые готовы представить Кэйлеб и его чарисийцы. Кроме того, дело обстоит не так, как если бы Грейвир был все еще жив, верно? Он мертв. Ничто из того, что мы говорим или делаем, никоим образом не повлияет на него, и даже если мы в конечном итоге осудим его действия, мы не будем обязаны наказывать его; Кэйлеб уже позаботился об этой маленькой рутинной работе за нас. Кроме того, подумай
