обо всех очках, которые мы заработаем. Столкнувшись с доказательствами неправомерных действий тех, кто поклялся Матери-Церкви, даже если эти доказательства исходили от еретиков и отступников, мы будем реагировать.
Клинтан нахмурился, но, по крайней мере, он больше не кричал, и Тринейр воспользовался своим преимуществом.
— Давай проясним одну вещь, Жэспар. Понимаю, что в деле Фирейда были особые обстоятельства, но ты так же хорошо, как и я, понимаешь, что священники, действительно виновные в «преступлениях», в которых их обвинил Чарис, подлежат по церковному закону именно тому наказанию, которое они получили. На самом деле, согласно Книге Шулера, они подлежали гораздо худшему наказанию. Я знаю, знаю! — Он замахал руками, когда Клинтан начал было возражать. — Это должно было быть сделано через надлежащий церковный суд, и во внимание должны были быть приняты смягчающие обстоятельства. Но факт остается фактом: помимо того, как был осквернен церковный закон, когда светская власть судила и казнила рукоположенных священников, то, что произошло с Грейвиром и другими, полностью соответствует обвинениям, сформулированным так, как их сформулировал Кэйлеб. Мы не могли бы отрицать этого, даже если бы захотели, и, честно говоря, мы этого не хотим. Не в этот момент.
Судя по выражению глаз Клинтана, он, например, явно не был согласен с этим последним утверждением. Во всяком случае, не глубоко внутри. Но он стиснул зубы, пресекая любые протесты, и Тринейр продолжил.
— Мы не будем готовы перенести войну на Чарис, пока не будет построен и укомплектован наш новый флот, — отметил он. — Если бы мы объявили священную войну завтра, это даже на час не приблизило бы день, когда мы действительно могли бы начать операции. Но что мы можем сделать с этим временем, так это использовать его для улучшения наших собственных позиций до того дня, когда мы сможем объявить джихад. Созови специальную комиссию для расследования того, что произошло в Фирейде, Жэспар. Посмотри на все улики, включая все, что было у Чариса. И если твоя специальная комиссия придет к выводу, что Грейвир сделал то, в чем его обвиняет Чарис — и что, как мы оба знаем, он действительно сделал, — скажи об этом. Публично признай случившееся, раскайся от имени управления инквизиции, возможно, даже наложи публичную епитимью на себя — даже на меня и двух других — за то, что позволили этому случиться. В конце концов, мы выйдем с еще большим моральным авторитетом, потому что в подобное время мы осмелились признать проступки внутри Церкви.
— Мне это не нравится. — Клинтан, казалось, не замечал того факта, что он повторял то, что Тринейр уже говорил несколько раз. — Мне это ни капельки не нравится. Это время силы, а не слабости!
— Это время как для коварства, так и для открытой конфронтации, — возразил Тринейр. — Это отсрочит финальную конфронтацию.
— Не обязательно. Или, по крайней мере, ненадолго. Помни, нам все равно нужно построить флот, прежде чем мы сможем предпринять что-нибудь эффективное против Чариса. — Клинтан несколько секунд молча кипел от злости, затем глубоко вздохнул. — Ты действительно думаешь, что это необходимо?
— Возможно, в этом нет абсолютной необходимости, — признал Тринейр, — но это лучший способ, который я могу придумать, чтобы обезвредить атаку Чариса. Если уж на то пошло, ты знаешь, я всегда думал, что было бы ошибкой объявлять священную войну еще до того, как мы сможем перенести эту войну на Чарис, когда это не помогает нам. Я знаю, что ты и Аллейн не совсем согласны со мной по этому вопросу. И знаю, что Робейр находит саму идею священной войны пугающей. Это лучший способ, который я могу придумать, чтобы контролировать, когда и где будет сделано это объявление. Это оставляет инициативу в наших руках и позволяет нам заявить о своих претензиях на моральное превосходство. В конце концов, мы покажем миру, что готовы рассмотреть подлинные обвинения в том, что служители Матери-Церкви — как отдельные лица, Жэспар, а не как сама Мать-Церковь — способны на преступные действия. И когда мы осудим Грейвира и других, это будет одно из тех дел, которые «больше в печали, чем в гневе». В конце концов, мы действительно сможем обратить часть этого, по крайней мере частично, в нашу пользу.
— Если это можно назвать «преимуществом», — пробормотал Клинтан. Он сидел молча больше минуты, невидящим взглядом уставившись в свой блокнот, затем пожал плечами.
— Очень хорошо, Замсин, — сказал он. — Мы попробуем сделать по-твоему. Как ты сказал, — он обнажил зубы в белозубой улыбке, в которой было очень мало юмора, — мы докажем нашу готовность пройти лишнюю милю, чтобы быть уверенными в своей позиции, прежде чем выдвигать обвинения или утверждения.
— Совершенно верно, — согласился Тринейр, не прилагая особых усилий, чтобы скрыть свое облегчение от согласия Клинтана. — Поверь мне, если мы сможем установить это, закрепить это в сознании каждого, у нас будет огромное преимущество в битве между нашими пропагандистами и их.
— Что ж, в таком случае, — сказал Клинтан, — полагаю, пришло время попросить отца Данилда начать собирать копии отчетов Грейвира. Они мне понадобятся для расследования, не так ли?
.VI
КЕВ «Эмприс оф Чарис», залив Ханна, великое герцогство Зибедия
Кэйлеб Армак снова стоял на юте КЕВ «Эмприс оф Чарис», когда колонна галеонов проходила мимо острова Грасс. Остров Шоул лежал почти в тридцати милях к северу, и перед ними простирались широкие воды пролива Грасс. До гавани города Кармин оставалось еще почти девяносто миль, и он очень старался не чувствовать себя замкнутым окружающей местностью.
Это было не особенно легко, хотя его интеллект упрямо настаивал на том, что так и должно быть.
Его флагманский корабль и эскадра, к которой он присоединился, находились чуть более чем в двух тысячах шестистах милях к юго-юго-западу от залива Черри. Это означало, что местный климат был гораздо ближе к тому, к которому привык Кэйлеб. Во всяком случае, было слишком жарко, несмотря на то, что технически это была зима, поскольку в данный момент они все еще находились — едва — к северу от экватора, но это не было причиной, по которой
