class="p1">Эмоции переполняют. Леша здесь. За стенкой. И я сейчас его увижу.
— Я дальше сама, хорошо?
— Как скажешь, — соглашается, тяжело вздохнув. — Бери тогда бутерброды, поможешь вынести.
Заняв руки большими круглыми тарелками, нетерпеливо семеню за Мырзиной.
У дверного проема на секунду замираю.
Я скучала. Стоит ему признаваться? Что думаю о нем постоянно.
Мне хочется, чтобы он знал.
Делаю глубокий вдох, чувствуя как за ребрами испуганно сжимается и шагаю в комнату.
В зале человек десять. Может и меньше, но на нервах мои глаза хаотично скачут по всем присутствующим.
Дима Самсонов, сослуживец Андрея с еще каким-то парнем стоит у окна. Я киваю, он приветливо машет и, окинув меня оценивающим взглядом, улыбается.
Дергаю подбородком в сторону дивана. Замечаю, что сесть там уже негде.
Слева от брюнетки, стриженной под мальчика, сидит Вита, Юлькина сестра.
При виде нас она вскакивает, забирает у меня закуски и, расставив их на столе, быстренько усаживается обратно.
Конечно, я понимаю, почему Вита так бережет свое место. Я бы тоже его охраняла. Ведь рядом сидит Леша. И сейчас, пока я топчусь, не зная куда себя деть, она деловито накладывает бутерброды в его тарелку.
Мне хочется уйти. Адски.
Я чувствую… Черт его знает, что? Ревность? Или что это? Когда физически невыносимо смотреть в его сторону? Не могу себя заставить.
— Ань, падай на мой царский трон, — командует Эдик, подвигая ближе черное компьютерное кресло.
Посылаю ему улыбку, сажусь, но усидеть спокойно не получается. Правая сторона горит. Щека, шея, словно красным пятнами идут.
Я слышу как Вита что-то негромко спрашивает у своего соседа. Леша отвечает спокойно, с привычной уверенностью в голосе.
Хочу повернуться. Посмотреть, близко ли они сидят друг к другу? Где лежат его руки? Но шею будто заклинило.
Зачем я пришла, дурочка?
Ему и так хорошо. Внимания хоть отбавляй. Общения тоже.
Юлька как-то спорила, что мужчины не любят "сложных". Чем ты проще, тем больше парней к тебе тянется. Похоже, подруга была права. Ведь Вита, которая сейчас заразительно смеется, как раз из этой "воздушной" категории.
— Эд, дай сигарету, — прошу еле слышно.
Я не курю. И Слава Богу Эдик не проводит мне лекцию о пагубном воздействии никотина на женский организм, а молча протягивает пачку.
Выбираюсь на балкон, чувствуя себя жалкой полуразбитой шлюпкой, которую знатно потрепало во время шторма. Сил держать лицо больше нет.
Дрожащими руками достаю сигарету. Чиркаю колесиком зажигалки и прикуриваю как это делал Леша.
Хочется закашляться. Дым отвратительно горький. Но дверь за моей спиной хлопает и мне приходится тянуть его в себя, чувствуя как на глаза наворачиваются слезы.
— Тебе не идет, — слышится Лешиным голосом, прежде чем он бесцеремонно вытягивает сигарету из моих рук.
Его пальцы теплые. Мои, как всегда, непростительно ледяные. И этот наш контакт такой желанный, но такой мимолетный, что я с трудом сдерживаю разочарованный стон, заметив у дверей Виту. Вся моя тщательно заготовленная речь уже трижды за вечер стирается из головы, когда она прилипает к Лешиному плечу.
— Тебе тоже, — наконец-то глухо отзываюсь я. — Совершенно не идет.
И я вовсе не про сигареты, он ведь понимает?
Отворачиваюсь. Разрываюсь между молча уйти или остаться. Наконец решаюсь:
— Проведешь меня домой?
Леша застывает от неожиданности, так и не донеся сигарету к губам. Смотрит на меня прищурившись, а потом бездушно постановляет:
— Я пока не собираюсь уходить. Попроси кого-нибудь другого.
Глава 41
Алексей.
Я смотрю как за Аней захлопывается балконная дверь, и с трудом уговариваю себя стоять на месте.
Нахрена я это ляпнул? Конечно, я хочу увести ее отсюда. Но вместо этого торчу на балконе с рыжиком. Вита, да?
Это все из-за трепа по радио? Пока ехал сюда, вещали что-то о невербальных сигналах. И я не то, чтобы вникал в болтовню радиоведущего, но частично информация без спроса вклинилась в мозг.
Оказывается, все элементарно и кем-то там давно доказано. Если человек на тебя не смотрит, значит ты ему не интересен. Типа, наши глаза автоматически держат объект симпатии в фокусе.
Поэтому я и разозлился? Что Аня на меня не смотрит. Куда угодно: на рассохшиеся перила, на раздолбанную «девятку» под окном, на фонарь, что мигает через раз, словно в фильмах ужасов. Только, блядь, не на меня.
Даже когда удалось поймать ее мимолетный взгляд, я не смог угадать зашифрованную эмоцию. Губы поджала, а пальцы правой руки без конца теребили пуговицу на сарафане. Он ей очень идет. Этот нежно-голубой цвет. Да и фасон в аккурат по стройной фигуре.
Хотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Чтобы смотрела на меня так же, как и я на нее. Неотрывно, жадно. Чтобы забрала те свои слова. Чтобы сказала, что я ей нужен. Я бы тогда хоть Землю перевернул.
— Ой, там Дима гитару принес, — сообщает рыжик. — Сыграешь что-нибудь? Эд сказал ты умеешь.
Что она вообще говорит? Я не улавливаю ни слова. Думаю лишь о том, что мне хочется резко дернуть рукой. Какого черта, она на мне повисла?
Бросаю на эту Виту раздраженный взгляд. Надеюсь, она поймет, что надо перестать задавать дурацкие вопросы и свалить. Прямым текстом посылать ее не хочется. Мой Казанова-дед говорит, что с девушками так нельзя.
Касаюсь губами фильтра в том самом месте, где минуту назад еще были Анины губы и дольше чем нужно, обхватываю край сигареты своими. Втягиваю в себя дым, словно этот бесконтактный поцелуй может хоть как-то сравниться с реальным.
— Дашь мне тоже затянуться? — попрошайничает рыжая.
— Маленькая еще.
— Мне девятнадцать.
На языке вертится шутка с тем самым намеком, что уже можно почти все. Но я не хочу ни на что ей намекать. Просто качаю головой так, чтобы у нее больше не возникало желания выпрашивать.
— Не нравится, когда девушка курит? Любишь правильных? — кокетливо.
— Люблю одну конкретную, — признаюсь я.
И так легко мне становится от того, что смог сказать это вслух.
— Прям любишь?
Рыжик прищуривается, будто этот ее взгляд а-ля «серьёзно?» способен вывести меня на чистую воду.
Хер пойми, что она читает на моем лице, но ее рот открывается и тут же закрывается.
Она явно удивлена моим заявлением и хочет что-то сказать. Или спросить. Хотя какой смысл, если ответы ей точно не придутся по душе? Она и сама понимает, да? И наконец-то молча отлипает от меня, как раз когда на балконе появляется ее сестра.
— Вита, там тебя Машка зовет. Что-то очень срочное и важное. Сходи!
Даже мне понятно, что
