Таким образом, нам удалось зафиксировать и разметить 903 различных поведенческих паттерна в 32 различных экспериментальных ситуациях. Далее мы выделили интересующие нас поведенческие паттерны и провели процедуру статистического анализа.
Анализ и интерпретация результатов
Для проверки гипотезы о том, что существуют специфические поведенческие паттерны для инсайтного решения, мы использовали сравнение количества меток «ага-эффект», «экстериоризация», «ритм», «повтор» в условиях решения инсайтных и алгоритмизированных задач.
Из приведенных выше результатов следует, что повторяющиеся действия практически не встречаются при решении алгоритмизированных задач, а ритмичные действия испытуемые не совершали вовсе.
Для сравнения количества паттернов повторяющихся и ритмичных действий был использован дисперсионный анализ. Результаты дисперсионного анализа показали значимые различия между повторяющимися действиями в инсайтных и алгоритмизированных задачах (F=14,41; p<0,001). Статистический анализ сравнения количества ритмичных действий также выявил значимые различия (F=9,61; p<0,01). Таким образом, данные позволяют предположить, что повторяющиеся и ритмичные действия являются специфическим паттерном поведения в процессе решения инсайтных задач.
Таблица 1. Количество повторяющихся действий в инсайтных и алгоритмизированных задачах
Таблица 2. Количество ритмичных действий в инсайтных и алгоритмизированных задачах
Одним из наиболее вероятных объяснений того, что испытуемые склонны совершать повторяющиеся и ритмичные действия в процессе решения инсайтной задачи, может служить ослабление функций префронтальной коры больших полушарий головного мозга в процессе решения инсайтных задач. Данный участок отвечает за функцию контроля за действиями, построения программы действий (Мачинская, 2015). Возможно, ослабление функций префронтальной коры влечет за собой снятие функциональной фиксированности и помогает находить нестандартное решение. В результате отключения этого участка мозга возникают персеверации – повторяющиеся действия, зацикливание на одном и том же действии. Также возможно предположение о том, что у здоровых испытуемых префронтальная кора не отключается, но мозг как бы «загружает» ее выполнением одной и той же моторной программы для снятия феномена функциональной фиксированности.
Для проверки гипотезы о существовании специфических механизмов сравнивалось количество меток «ага-эффект» и «экстериоризация» в разных типах задач.
Сравнение количества паттернов «ага-эффекта» показало, что данные паттерны встречаются при решении инсайтных задач чаще, чем при решении алгоритмизированных (χ2=33,75; p<0,001). На основе полученных данных можно утверждать, что паттерны «ага-эффекта», характеризующиеся комплексом мимических выражений эмоции радости и удивления, являются специфическими для решения инсайтных задач. Это связано с тем, что инсайт субъективно переживается как внезапно приходящий правильный ответ на поставленную задачу. Причиной возникновения эмоции радости может служить получение испытуемым удовольствия от внезапного осознавания правильного решения.
Сравнение количества паттернов экстериоризации выявило, что данные паттерны встречаются при решении алгоритмизированных задач чаще, чем при решении инсайтных задач (χ2=19,78; p<0,001). Под «экстериоризацией» в процессе разметки понималась визуальная репрезентация испытуемым процесса своего мышления. Испытуемый как бы переводит процесс мышления с внутреннего уровня на внешний. В качестве основных паттернов, составляющих данный феномен, можно выделить обозначение жестами или движениями рук, тела, головы, направления движения объектов, фигурирующих в задаче, обозначение воображаемых объектов задачи на плоскости при помощи жестов и оперирование ими. Объяснением может служить предположение о том, что алгоритмизированные задачи в отличие от инсайтных требуют большего внимания к организации задачного пространства. Условия таких задач предполагают выстраивание некой последовательности действий и оперирование объектами задачи в соответствии с заданной последовательностью. Задачи такого вида требуют от решателя анализа большого количества пространственных отношений между объектами. Решатель вынужден прибегнуть к визуальной форме репрезентации для более эффективного решения алгоритмизированной задачи.
Таблица 3. Количество паттернов «ага-эффекта» в инсайтных и алгоритмизированных задачах
Таблица 4. Количество паттернов экстериоризации в инсайтных и алгоритмизированных задачах
Для проверки второй основной гипотезы о том, что существуют различия в предъявляемых паттернах поведения при решении мыслительных задач в зависимости от наличия или отсутствия прямой коммуникации с экспериментатором относительно различий в поведенческих паттернах в разных условиях коммуникации, работа с каждым испытуемым делилась на две серии. Во-первых, испытуемый решал предложенные ему задачи в режиме диалога с экспериментатором. Процесс решения задачи снимался на веб-камеру с согласия испытуемого. Во-вторых, испытуемый и экспериментатор находились в разных помещениях, диалог и обратная связь производились через мессенджер в социальной сети. Так же, как и в первом варианте, поведение испытуемого снималось на веб-камеру, производилась онлайн-трансляция изображения в комнату с экспериментатором, т. е. экспериментатор видел испытуемого, но испытуемый не видел экспериментатора. Производилась синхронная запись рабочего стола испытуемого. Основными маркерами для сравнения были выбраны жесты «коммуникация» и просто «жесты».
Таблица 5. Количество паттернов коммуникативных жестов в зависимости от экспериментальной ситуации
«Коммуникативные» жесты не встречались совсем в условии отсутствия экспериментатора. Значимость различий подтвердилась статистически (F=16,47; p<0,001). Таким образом, полученные результаты свидетельствуют о влиянии на количество коммуникативных жестов типа экспериментальной ситуации и типа задачи.
Данные можно интерпретировать следующим образом. Процесс коммуникации осуществляется как процесс обмена информацией между двумя и более людьми. Невербальные паттерны поведения, участвующие в процессе коммуникации, выполняют функцию дополнительной информации, которую нужно передать (пожимание плечами, качание и кивки головой ит. д.). Такие паттерны используются для установления и поддержания контакта с собеседником. Например, человек «уводит» взгляд от собеседника и делает жест рукой в его сторону. В данном примере рука служит «заменителем» потерянного зрительного контакта. Подобный жест направлен на то, чтобы дать собеседнику понять, что коммуникация продолжается и его слушают, даже если на него не смотрят.
В случае с коммуникацией через какие-либо средства связи и в случае с коммуникацией в виде текста элементы невербальной коммуникации отсутствуют в принципе. Следовательно, единственный способ передачи информации и установления коммуникации – это набираемый текст. Таким образом, потребность в коммуникативных жестах отпадает сама собой.
Таблица 6. Различия в количестве коммуникативных жестов в зависимости от типа задачи
Различия в количестве коммуникативных паттернов (F=12,31; p<0,001) в зависимости от типа задачи могут объясняться тем, что в процессе решения инсайтных задач обратная связь является более субъективно важной для решателя, чем в процессе алгоритмизированных задач. Испытуемый, находящийся на стадии инкубации, как ему кажется, предположил все возможные варианты ответа. В данном случае поддержание активной коммуникации с экспериментатором может быть попыткой получить подсказку для решения поставленной задачи.
Для проверки гипотезы о большем количестве паттернов лицевой экспрессии в условиях прямой коммуникации с экспериментатором сравнивалось количество паттернов «мимика» в зависимости от условий экспериментального исследования.
Статистический анализ показал незначимые (F=0,86; р=0,3) различия при сравнении паттернов мимики в различных экспериментальных условиях. Отсутствие значимых различий может быть следствием того, что лицевая экспрессия испытуемых в большей степени была связана именно с ситуацией решения задачи, а не с ситуацией коммуникации.
Как и в предыдущем случае, проводилось сравнение количества мимических паттернов в зависимости от типа предъявляемой задачи. Значимые различия (F=27,3; p<0,001) между количеством мимических паттернов в процессе решения инсайтных и комбинаторных задач объясняется тем, что мимика также является невербальным способом коммуникации. Кроме того, решение инсайтных задач занимало больше времени, чем решение алгоритмизированных.
