Помню, — испуганно прошептала она. — Но ведь... — и тут же ойкнула, прижав обе руки ко рту.
— А что если не было никаких егерей и браконьеров? Что если тут вообще НИКОГО нет — только мы, размноженные этой чертовой аномалией на несколько копий? — Сергея аж холодом прошибло от собственных слов.
Повисло молчание.
— Не, ну не факт... — проговорил наконец Леха.
— Не факт, — кивнул Сергей.
Ему и самому не хотелось в это верить. Потому что тогда пришлось бы признать, что им еще долго, очень долго предстоит блуждать по этому абсурдному лабиринту из пространственно-временных загогулин...
Юлька молчала, закусив губу.
Наконец Леха расправил плечи, хрустнул суставами.
— Ладно, граждане, не стоит впадать в отчаяние. Пока мы вместе, всё будет нормально, — он вновь взялся за весла. — Прорвемся. А если и в самом деле своих двойников встретим — ну что ж, тогда объединим усилия. Вшестером даже веселее будет, как считаете?
— Да уж... — протянул Сергей.
Он не мог понять: прикалывается товарищ или говорит всерьез? Мысленно представил себе картину: плывут друг за другом две лодки, в каждой по Лехе, Юльке и Сергею. А потом встречают на пути еще и третью... Тут уж губы сами собой сложились в улыбку.
— Меня одно утешает, — продолжал между тем капитан. — Раз мы петляем туда-сюда по кругу, то у меня есть шанс встретить свои кроссовки. Я только рад буду: надоело у Сереги постоянно сапоги выпрашивать. Так что повнимательнее смотрим под кустами!
Сергей глянул на нарочито-серьезную физиономию Лехи и не выдержал — прыснул. Даже Юлька улыбнулась.
— Ну вот, я рад, что наконец-то поднял вам настроение. Значит, еще не всё потеряно. Не будем унывать, — и Леха бодро заскрипел уключинами.
* * *
«Я теперь боюсь леса. А еще больше боюсь этой речки. Мне кажется, что именно в ней причина всех наших мытарств. Что-то мы сделали не так, и теперь она нас не отпускает. Но больше всего я боюсь за ребят, сама не знаю почему. Как будто им обоим грозит какая-то опасность. Они с чего-то решили, что это я перескакивала из одного дня в другой. А мне кажется, всё наоборот: я-то как раз никуда не перемещалась, никуда. Это над ними речка выкидывает злые шутки — это их она то и дело швыряет во времени и пространстве... Даже думать об этом жутко...»
Из дневника Юлии Двойных
11 августа 2000 г.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Не видно вех, и нет путей.
Валерий Брюсов
Берега по обеим сторонам поднимались крутыми склонами. Пышные заросли осоки сменялись густой щетиной хвощей, их оттеснял непролазный кустарник, в свою очередь уступавший место скоплениям тальника, который охотнее всего рос вблизи песчаных мысков, — словом, всё как всегда. Солнце пригревало, листва ярко зеленела, над водой сновали сине-бирюзовые стрекозы, иногда порхали бабочки, то и дело слышался птичий щебет. В другое время картина могла бы показаться прямо-таки идиллической. Но не на одиннадцатый день похода.
У Сергея в душе всё сильнее крепло томительное чувство бессмысленности происходящего. Ну плывут они, а дальше-то что? Какой толк грести, если это не помогает приблизиться к конечной цели?
В конце концов он не выдержал и обернулся к спутникам:
— Слушайте, надо что-то думать. Мы так и будем воду в ступе толочь? Ведь поняли уже, что застряли, что кружим на одном месте.
— Ну а что ты предлагаешь? — Леха перестал грести. — Давай на берег вылезем, там подумаем.
— Нет, — помотал головой Сергей. — Так хоть иллюзия какого-то движения сохраняется...
— А толку?
Они умолкли, размышляя.
Лодку медленно несло течением прямо под грозно нависавшую над водой березу. Путешественники уже множество раз встречали подобные накренившиеся под опасным углом деревья, которые выглядели так, словно начали падать, но внезапно застыли по мановению какого-то чародея. Поначалу проплывать под ними бывало страшновато: казалось, они держатся на жалких остатках корней, которые вот-вот не выдержат — и тяжеленный ствол рухнет прямо на лодку. Впрочем, судя по пышным зеленеющим кронам, связь с матерью-землей у них все-таки оставалась достаточно прочной, сколь бы невероятным это ни казалось со стороны. Так что путники вскоре привыкли к этим борющимся за жизнь упрямцам и уже проплывали мимо них без боязни. Вот и на этот раз не обратили особого внимания на нависшие над головами березовые ветви с трепещущей желтовато-зеленой листвой. Только Юлька заметила в развилине ствола словно застрявшую охапку мелкого хвороста.
— Старое гнездо, — прокомментировала она. — Сорочье, наверно...
Сергей без особого интереса глянул на нехитрое птичье сооружение. Однако в мозгу тут же шевельнулась мысль.
— А вы не помните, мы позавчера под этой березой проплывали? — спросил он.
— А должны были? — осведомился Леха, разминая пятерней шею.
— Ну мы же сейчас следуем тем же маршрутом, которым уже плыли позавчера, после того как на месте собственного лагеря побывали.
— Да мы уже столько раз падающие березы встречали! Может, и эту видели. А то и не раз.
— Гнезда я не помню, — возразила Юлька. — Правда, для меня это было не позавчера, а три дня назад, но всё равно — не помню.
— Ну, может, не заметила просто. Занята была, дневник писала. А мы с Серегой тем более внимания не обратили.
— Значит, надо обращать, — сказал старпом. — Давайте будем специально запоминать всякие приметные детали. Если еще раз их встретим — сразу понятно станет, что мы тут уже были.
— Неплохая идея, — одобрил Леха.
А Юлька предложила даже отмечать такие вещи у себя в дневнике. И, уточнив у капитана точное время, аккуратно зафиксировала: «11 августа, 11:35. Накренившаяся береза с гнездом».
— Сейчас посмотрю, что у меня записано после того, как мы следы стоянки встретили... — Она принялась шуршать листками. — Нет, никаких особых деталей... А
