- Я тебе верю, - Барсов гладит меня по голове. - Верю. Все хорошо.
Минута слабости проходит быстро. А потом он поднимает меня на руки.
- Видимо, Влада, я теперь должен продемонстрировать свои извинения. Просто не сдержался. Я хочу, чтобы ты была только моей! Ни с кем тебя не делить, никому не отдавать!
- Я не говорила о том, что хочу уйти от тебя!
- Мое бесценное сокровище, - босс опускает меня на кровать, и я не успеваю опомниться, как его губы, только что целовавшие мои, опускаются ниже.
Лаская грудь, соски, живот, задержавшись на лобке... а потом накрывают пульсирующую киску. И язык начинает выписывать заклинания на вибрирующей плоти.
Куда деваются все неуместные мысли. Я снова теряю голову. Ночь за окном близится к экватору. А я стону под умелым языком Николая и извиваюсь всем телом, хочу лишь одного - чтобы это никогда не заканчивалось.
Он не знает усталости. Что-то мне подсказывает, что не угомонится до самого рассвета, измучив меня сладко-жестокой нежностью.
...Так и выходит. Небо за окном начинает сереть, но я уже этого не замечаю. Засыпаю крепким сном на его плече, в следах от его отметин-поцелуев. В этот раз точно уверенная в том, что он закроет меня от всех непроницаемой стеной и сумеет сберечь от любого апокалипсиса...
Глава 16
Засыпая уже под утро, я подумала, что стоит проснуться пораньше и приготовить кофе. Отчего-то появилось такое желание, острое, непреодолимое. Даже мысли неуместные промелькнули: "я буду хозяйкой в доме Барсова". Хотя после прошедшей ночи, возможно, они были не так уж далеки от истины.
Но проснуться первой после того сладкого Армагеддона, что он мне устроил, не вышло. Так крепко я не даже спала после своего первого боевого крещения на новой работе.
Запах кофе разбудил тогда, когда по ощущениям я не должна была чувствовать себя отдохнувшей. Да и солнце стояло высоко, его лучи скользили по моей коже, оставляя поцелуи тепла. Я потянулась, недоуменно моргнув, сообразив, что нахожусь не дома. И тотчас же сон как рукой сняло.
Мне хотелось рассмеяться. Что я и сделала, сев на постели и глядя на Барсова, который как раз пытался бесшумно прикрыть двери бедром.
Только вот незадача состояла в том, что в руках у моего босса был поднос с чашками и нехитрым завтраком, а вокруг бедер - полотенце, которое успело развязаться при манипуляциях с дверью.
Вот и сражался великий и опасный рейдер страны сразу с несколькими монстрами: дверью, которая никак не хотела закрываться, с шумом, который разбудил меня, с устойчивостью чашек на подносе... и с полотенцем, которое по закону притяжения стремилось вниз с его бедер.
Я все-таки рассмеялась. Потирая глаза, забыв о субординации, о своем положении, о том, что этот мужчина вчера творил со мной в спальне. Смотрела за его телодвижениями, которые могли порвать «тик-ток», догадайся я снимать на камеру, и не могла успокоиться.
- Вижу, наш день начинается на веселой ноте? - видимо, Николай сделал свой выбор в пользу потери полотенца и сохранения завтрака в первозданном виде.
Смеяться я прекратила, как по щелчку. Все свидетельствовало о том, что мой неистовый и властный любовник так и не вышел из стадии непрекращающегося возбуждения при одном моем виде!
- Доброе утро, Влада, - поднос приземлился на столик у кровати, а увернуться я не успела. Барсов перехватил мои запястья и прижал к матрасу, целуя и игриво растирая мою кожу груди своей щетиной.
- Перестань! - вновь рассмеялась я, немея от счастья, свалившегося вдруг на мою голову.
Это было так здорово и так органично - просыпаться рядом с ним, смеяться от счастья, забыв обо всех проблемах, и верить, что все это надолго. А может, даже навсегда. Нет недосказанности, напряжения, принуждения. Нет ничего из того, что есть на самом деле.
Имела ли я право о таком мечтать? В то утро я загадала желание, чтобы это был не последний раз. Чтобы мы просыпались рядом, пили кофе, растворяясь во взаимном безумии и возвышенности чувств.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Никто не говорил о любви. Но я почему-то знала, что этот вопрос - решенный. Все уже произошло. И пусть оставалась недосказанность между нами - все это казалось вопросом, который вскоре решится.
- Сколько времени? - смеясь, я укорачивалась от поцелуев, правда, без особых стараний.
- Десять часов, кажется. Раннее утро.
Я потрясенно уставилась в темные глаза босса.
- Мы... мы что, проспали? Опоздали в офис?
- Президент корпорации не опаздывает, Влада. Он только задерживается! - уткнувшись носом в мои волосы, горделиво заявил Барсов. - А у женщины президента сегодня выходной.
- Но это наверняка вызовет сплетни...
- Какая тебе разница, Влад? К тому же, ты скоро упадешь без сил, если я буду мучить тебя каждую ночь и еще требовать приезжать на работу вовремя. Родители наверняка места себе не находят. Поговори с ними. Думаю, они все равно тебе всегда желали только добра. Вам определенно стоит понять друг друга.
- Ой, не будем о грустном, - махнула рукой я, с наслаждением отпивая кофе. - Я все еще на них обижена.
- А я рано перестал обижаться на своих. Я всегда знал, что талантливого скрипача из меня не выйдет. Осуждать их тоже не могу, да и правы были - я почти как браток девяностых, отжимаю бизнес. Простить и понять - уже сильный поступок. Но необходимо время.
- Может, ты и прав, - я слизнула икру с тоста. - Мы обязательно поговорим. Я вот даже не знаю, что делать в свой выходной!
- Ну, что делают красивые девушки? Тратят деньги. Встречаются с подругами. Посещают салоны красоты.
- Я сейчас как бы на мели, если ты помнишь.
- Моя женщина никогда не будет себе отказывать в чем-либо, - решительно сказал Барсов. - Я сделал карту на твое имя. И меня обидит, если ты будешь экономить. А я, с твоего позволения, начну собираться в офис. Потому что...
- Что? - невинно осведомилась я, лизнув поверхность тоста.
- Если ты не прекратишь это делать, мне придется прогулять работу, а в масштабах компании это приведет к серьезным последствиям. Поэтому собирайся и купи себе сегодня все. Что захочешь! Можешь даже на сумму своей задолженности.
- Ты... ты неисправим! Где логика?
- Нет, - целуя меня, подмигнул Барсов. - В наших отношениях нет никакой логики, но они куда сильнее всех, что были со мной раньше.
... Домой я все-таки поехала. Не могла представить, как переживают родители. Дочь вторые сутки не ночует дома, а в свете ее проблем на работе - картина и вовсе безрадостная. Правда, настраиваться на разговор пришлось долго. Я позвонила им из квартиры Барсова, сказав, что у меня выходной и скоро буду дома. Но все равно искала способ задержаться. Николай к тому времени уже отбыл в офис. Оставив мне ключи. От такого доверия я натурально офонарела.
- Мы теперь вместе. Это закономерно, - подмигнул мой босс.
А я не отказала себе в удовольствии принять ванну, неспеша выпить кофе и собраться. По пути домой ноги сами понесли меня в торговый центр. Барсов дал понять, что очень расстроится, если я не воспользуюсь картой.
Расстраивать его я хотела меньше всего. Оттого и прикупила себе несколько наборов соблазнительного белья, деловой костюм оттенка мокко, две пары туфель и сумочку. Взяла в кондитерской торт и чай, который так любила моя мама.
Родители встретили меня с облегчением оттого, что блудная дочь наконец-то дома. Но и вместе с тем сухо, строго. Отец демонстративно уткнулся в газету. Мать взяла торт, кивнула лишь на мои заверения в том, что я снова купила тот чай, от которого она пришла в восторг.
- Ну и где ты была, Влада? Ты опять вернулась в свой... в свой клуб? Ты там решила заработать денег, чтобы погасить долг?
- Мама, папа, - это было нелегко, но бегать от разговора становилось просто неприличным, - Все хорошо. Новый босс оказался понимающим человеком. Идет внутреннее расследование, которое покажет, кто именно и куда умыкнул эту сумму. А новый директор и сам понимает, что у меня не было для этого полномочий, даже при желании.
