полторы за первую, и уверены, что затраты отобьются, мои часы морем отправятся в другие страны и континенты. Первая крупная партия в семь штук одних и восемь других. Не забыл, чтобы на всех поставили иоё личное клеймо с инициалами С и Н, то есть, Степ Неллерский. Не то чтобы я такой уж самолюбивый, но от заслуженного признания не откажусь.
Распространение святой воды выросло тоже кратно, моя стеклодувная мастерская работает почти круглосуточно. Людей не хватает, но пока к увеличению численности персонала отношусь с большой осторожностью. Тем более, что и на других направлениях требуются и требуются мастера. Пошив сумок, изготовление пудрениц и ларцов со сладостями, отправка пиломатериалов и прочее. Это ещё до неллерьяка, на который я возлагаю большие надежды, дело не дошло. А есть ведь ещё и доходы от наших рудников и с полей, существовавшие до меня. В общем, в чём-то прав брат Алекс, необходимо поберечься и даже охладить темпы развития.
— Обойдёмся пока без ростовщиков с менялами. — отвечаю после некоторых раздумий. — В этом году у нас не будет никакой прибыли от урожая и забоя скота.
— Что, вообще продавать не будем? — удивился преднастоятель Михаил. — Куда тогда складывать?
— Куда и раньше. — усмехаюсь, ему-то я забыл рассказать о подготовке отправки половины собранного на склады Неллера. — Наши хранилища скоро опустеют. Брат Георг? — смотрю на управляющего.
Мы работаем сидя, никто при моих вопросах или во время докладов не встаёт. Я так решил, и с этим никто не стал спорить.
— Всё готово. — ответил управитель. — Ждём ещё пять телег из Гутово и начнём грузиться.
— Когда? — уточняю.
— Завтра или послезавтра.
В конце совещания, когда мои помощники уже уходили, брат Георг сообщил, что они с Симоном не справляются с изготовлением охлаждающих амулетов, необходимых в наши хранилища, куда будет помещаться солонина в бочках и некоторые виды сыров, в том числе, и сильно полюбившийся мне наш аналог пармезана. У монастырского управляющего вся магия уходит на работу с механизмами, а у целителя, соответственно, на лечение.
— Хорошо, — отпускаю всех. — Я сам этим займусь, прямо сегодня же.
А что, я хоть и высокородный аристократ, труда не чураюсь. Все это знают.
После ужина Сергий принёс мне рисунки бытовых плетений и четыре необработанных мелких кусков бирюзы — для артефактов холода вполне подходят.
Делал уже второе плетение, когда в кабинет чуть слышно вошёл секретарь. Он знает, что отвлекать меня во время магических занятий не следует, но известие, которое Сергий принёс было важным, и я сам распорядился при получении разрешения от прецептора на поездку в столицу докладывать мне немедленно. Виконт Николай Гиверский прислал голубя, значит, задержка по времени с нужным мне решением не было его инициативой, иначе отправил бы своё согласие с гонцом. Получается, задержался караван, с которым я отправлял свою просьбу.
Задавая уточняющие вопросы секретарю, потерял внимательность и перепутал две нити. Мало того, одну из них не правильно сложил. Заметил это, только когда активировал. Созданное плетение, вместо того чтобы влиться в камешек, сорвалось со скоростью боевого заклинания, зажгло бирюзу ярким синим пламенем и в мгновение превратило заготовку в кучку вонючего пепла.
Смотрю на след гари на поверхности стола и чувствую, как досада сменяется радостным удивлением.
— Сергий! — кричу только что вышедшему из кабинета помощнику. — Неси лист бумаги, кисточки и краски! Я заклинание придумал!
Плетений для поджога немало, но это первое — первое! — которое я придумал сам, пусть и не желая того. Пожалуй, это стоит утраченной бирюзы и испорченного стола. Один маленький шаг для человека — гигантский скачок для человечества. Да уж. Кто это сказал? Вспомню? Вспомнил. Нил Армстронг, американский астронавт, первым шагнувший по поверхности Луны.
Хотя последние годы прошлой жизни на этот счёт меня всё больше терзали сомнения. Как это, на технологиях шестидесятых годов двадцатого века летали к спутнику Земли как по расписанию, а в конце первой четверти двадцать первого не могли даже сбросить на Луну железяку.
Опять ерунда в голову лезет. А вот и Сергий с инструментом, в смысле с листом пергамента и красками. А кисти со стилом где? Вижу. Тоже прихватил.
— Ваше преподобие? Что это? — дёргает подбородком на чёрную горелую кляксу.
— Опыты проводил. — объясняю без подробностей. — Новое плетение придумал.
— Вы? Зачем? У нас и так на любой случай множество вариантов и…
— Вот поэтому так всё и упрощается в магии. Действительно, зачем изобретать э-э… — едва не ляпнул про велосипед, да тут и слова такого нет. — что-то, если за нас уже всё придумали? Нет, Сергий, а вдруг можно открыть новые грани великой тайны? Например, на луну нашу переместиться или ещё что-нибудь.
— Ваше преподобие, вы такой, вы такой интересующийся всем новым и необычным…
— Это плохо разве, а? — усмехаюсь и показываю на стол перед собой. — Клади, сейчас будем поджог от аббата Готлинского рисовать.
Нам попытался помешать проскользнувший в незапертую дверь Мурзик, решивший разлечься прямо на развёрнутом листе. Кот пришёл чем-то обиженный, и от того, что был прогнан, его настроение точно не улучшилось. Ничего, пусть на грызунах отыграется, они время от времени теряют страх и пытаются отвоевать с боями утраченные позиции.
Смешивать краски, чтобы получить нужный оттенок — весьма сложное дело, да и кисточками рисовать линии — непростое. При том, что секретарь настоящий мастер и в том, и в другом, провозились почти час. И всё же, да, мы сделали это! Первое плетение, созданное аббатом Степом, отправилось в копилку моих трудов. Вставлю в какую-нибудь книгу в качестве иллюстрации.
С утра послал за Карлом в Готлин, чтобы тот начинал готовить свою роту к походу до Рансбура, да приятель сам явился, встретив гонца на середине пути между городом и монастырём. Я как раз завершал описание способа умножения столбиком.
— А, Карл, явился. — жестом приглашаю друга сесть. — Помню я, помню, что ты в родные края собираешься съездить. Просто подготовь своих солдат и можешь отправляться.
— Не, Степ. Куда я тебя без меня отпущу? Успею я своих проведать. Поеду с тобой в столицу. Одной Алисы в сопровождении будет мало. Ты же других одарённых не берёшь?
— Не беру. Ну, раз ты сам хочешь, буду только рад твоей компании. — не стал я отказываться от его услуг.
