категории трудности нельзя было совершить на юге, а можно было только в краях с заснеженной местностью. И кроме студентов, в такие походы никто не ходил.
Семён с самого начала решил влиться в коллектив ребят, а не идти в поход рядом с ними. Великий принцип адаптации в коллективе был ему знаком – Хочешь быть своим – стань как все. Семён чувствовал отношение ребят, понимал, что никто не хочет его брать. Но он сделал вид, что всего этого не замечает. Он с первого момента стал вести себя по принципу – Я с вами, я как вы. Он ничего не рассказывал им о фронте, о своих походах по Кавказу и Алтаю, он никого не учил, как надо жить. Он как бы забыл о своём статусе ветерана, орденоносца, учителя, инструктора. Он как бы окунулся в ту студенческую молодёжную среду, которую отняла у него война, как бы растворился в ней, как бы стёр разницу во времени. Ему понравилась эта компания, этот стиль общения, простой и понятный, и он сказал просто: "Зовите меня Саней". Почему Саней? Потому что Семён – как-то строго и официально, а Саня – это по-свойски, по-дворовому. И сразу нет разницы в возрасте, нет порога в общении, есть дружба и расположение. Студенты не сразу приняли Семёна, но он сразу принял их и стал для них своим. Он старался всё время быть с ними вместе, в гуще событий, в центре событий и на привале, и на марше, и на фото. И он стал своим, стал ребятам другом. Он брал на себя самые трудные и самые тяжёлые обязанности в группе, он помогал всем и во всём. Он принёс в группу песни, шутки и хорошее настроение. И стал для ребят настоящим другом.
У Семёна была своя любовь, он не рассказывал о ней, но она жила в его сердце. В послевоенные годы было нелегко устроить семейную жизнь, существовали строгие запреты на разводы, отношения вне брака осуждались партийными органами. Но Семён был весёлым и добрым человеком, а таким можно быть только если в сердце живёт любовь.
Семёну нравились девчушки – хохотушки из походной группы, но нравились, как дочки, как источник высокого и чистого, как залог прекрасного будущего. Он не прочь был похохмить, дружески пообниматься с ними, пофоткаться на память. Но он никогда не допускал наглости и хамства, неприличных пошлых выражений и намёков.
Семён видел и чувствовал непростые отношения Юры и Зины и переживал за них. Он по своему опыту знал, сколь непростыми бывают жизненные ситуации и как нелегко бывает их разрешить. И он искренне хотел, чтобы стенка между Зиной и Юрой рухнула, чтобы они снова стали вместе и на всю свою жизнь. Он пытался помочь им, сводя их вместе в каких-то общих делах, привлекая к разговорам и шуткам. Он как бы показывал им, что даже у него, человека намного старше их, нет причин не дружить, не заботиться, не любить их. А у них, молодых, тем более. И ребята видели его отношение, знали его мнение, чувствовали его правоту. Это помогло им найти ту правильную тропинку в жизни, поверить, что время опрокинет все препоны и большая светлая любовь вновь соединит их сердца и унесёт их в божественный космос.
Семён стал для ребят настоящим другом. С его приходом, пусть и временным, группа "Хибина" стала ещё более дружной, более сплочённой, более надёжной. Так состоялась связь времён, связь поколений, и эта связь была плодотворной. Вот так же было и в стране, где в послевоенное время объединились порывом души все поколения для построения светлого будущего.
Продолжение следует.
История
24. Л
егенда
– 3.
7. Зимний поход. .
На перроне Свердловска была предпосадочная суета. Сквозь толпу бабулек с кошёлками пробиралась двадцатка туристов с рюкзаками и лыжами. Группы Игоря и Юрия на поезде ехали вместе. Гитара, мандолина, охотничья собака – всё это ввергло проводницу в ужас. Отчаявшись проверить билеты и посчитать ребят, она махнула рукой: "Садитесь, там разберёмся". Последние обнимашки и целовашки, и вот люди в штормовках плотно оккупировали половину вагона, полки и проходы. Поход начался, и у ребят начался праздник. Позади была сессия с зачётами и экзаменами. Впереди были каникулы, свобода и интересные приключения. У ребят был праздник. Они оживлённо болтали, попеременке и хором пели студенческие и дворовые песни. Пассажиры не возмущались. Что за проблема с песнями молодёжи по сравнению с недавней войной и разрухой. За окном проносились живописные леса и реки Урала. Туристы ехали навстречу своей радости, своему счастью. И это был праздник. Свершалось задуманное, сбывались мечты. Велись дискуссии о любви и дружбе, о смысле жизни, о планах и делах. Дружный, сплочённый коллектив отправился в автономное плавание, и это было волнующее, не дающее спать событие.
На вокзале в Серове ораву с рюкзаками и лыжами в вокзал не пустили, пришлось искать школу. Но это не расстроило ребят, ведь без приключений им жить было неинтересно.
Когда в школе организовали встречу ребят с младшими учениками, они с таким энтузиазмом и увлечённостью рассказывали о туризме и своих походах, малыши сидели, открыв рты, и не хотели отпускать их. Ведь эти рассказы шли от чистого сердца, прямиком из души, они и вправду любили туризм больше всего на свете.
Группа была хорошо подготовленной и сплочённой, и ей были не страшны никакие трудности. Ребята ехали в переполненном автобусе на головах друг у друга, в открытом кузове грузовой машины без рессор и тормозов, ночевали в избушках на тесных кроватях и между ними, шли за лошадью, расшифровывали мансийские знаки, и всё это было им в радость, а не в тягость. У них был боевой настрой. Они хотели совершить зимний поход, и они его совершили. Ночи в выстывающей к утру палатке, сожжённые фуфайки, более чем метровый слой снега на маршруте, полыньи и наледи на реке, не только не останавливали их, напротив, только придавали им больше сил и обостряли их интерес к приключениям. Ребята испытывали себя на прочность, и получалось, что они сильны, прочны и надёжны. А чувство долга, дружба и любовь делали их непобедимыми. Они открыли для себя свой мир, прекрасный и сказочный, и жили в этой волшебной сказке. Свой мир, и никого больше. Как на подводной лодке. Как в таёжном гарнизоне. Как на космическом корабле. Как на другой планете. Как на необитаемом острове. На сотни километров никакой цивилизации. Только девственно чистая суровая
