class="p1">– Вы из секты «Гуманис»?
– Да.
– Должен сказать, я о вас наслышан. До нашествия многие в Светопаде с интересом изучали ваши труды. Вы верите, что смертные действительно существовали, что это не миф, если не ошибаюсь? Что они правили всем континентом, а потом исчезли и на их место пришли бессмертные?
– У вас весьма точные сведения, да, – отвечает Мудрец.
– И вы нашли тому доказательства?
– Мы накопили… артефакты, позволяющие сделать такие предположения. Образцы резьбы с подземных археологических объектов, возраст которых, возможно, превышает возраст самых древних стоянок бессмертных. Материалы этих образцов и мастерство исполнения превосходят все, что имеем мы. Пока нет ничего определенного, чем можно было бы похвастаться. Надеемся, когда-нибудь у нас будут более убедительные доказательства.
– И что вы тогда намерены делать?
– Разумеется, мы предъявим наши находки всему континенту. Постараемся узнать, чему можно было бы научиться у такой расы людей. И возможно, что-то выясним о нашем собственном происхождении.
– По-вашему, когда это произойдет?
– Надеюсь, слишком долго ждать не придется.
Вдруг я отчетливо понимаю: он далеко не в первый и даже не в сотый раз ведет такой разговор, и скорее загорит на солнце моя кожа, чем я получу от него четкие ответы.
– Ясно, – отвечаю я. – Мой первый помощник рассказывал, что в определенных кругах магов серых считают смертными, вернувшимися сюда, чтобы забрать свои земли обратно. Полагаю, ваша репутация в значительной мере укрепилась благодаря этому.
Мудрец почтительно кивает:
– Да, многие так думают. Как бы то ни было, у нас не получилось сформулировать однозначный ответ на этот вопрос. Что касается нашей репутации, думаю, вы преувеличиваете.
– Могу я поинтересоваться, почему вы не пришли к четкому ответу?
– Потому что изучение серых представляет определенные трудности, учитывая их привычку убивать любого, кто оказался поблизости.
Не могу сдержать улыбку. Я думал, что колдуны, отчаявшись найти того, кто согласится поехать, прислали сюда болтливого олуха, ничего не смыслящего в правилах игры. Однако хотя Мудрец Бэйли в реликвиях явно разбирается лучше, чем в людях, я гляжу, он вовсе не дурак.
– Но у вас, несомненно, должно быть собственное мнение по этому вопросу?
Он пожимает плечами, внимательно изучает медовуху и делает большой, медленный глоток, явно пытаясь изобразить раздумья, хотя ответ давно готов. Отличная игра в дипломатию, но я занимаюсь ею веками, меня не проведешь.
– Возможно, хотя некоторые сомнения у меня имеются, – наконец отвечает он. – Необычное оружие согласуется с некоторыми мифами о смертных, но ничего из того, что мы о них знаем, не указывает на то, что они выглядели как серые, и не объясняет, почему на протяжении последнего столетия серые рыщут по земле как убийцы, не давая нам выйти за границы континента, не строят городов и не выдвигают реальных претензий на землю.
Сидящий рядом с ним Джейкоб издает странный звук, и я настороженно поворачиваю голову. Он с шумом вытягивает остатки своей медовухи.
– Итак, отсюда вытекает следующий вопрос, – быстро говорю я. – Как, во имя Бладхаллы, вам удалось сюда добраться живыми и невредимыми?
– Мне бы очень хотелось дать вам исчерпывающий ответ, – откликается Мудрец; для того, кто готов отвечать на вопросы, он справляется с этой задачей из рук вон плохо. – Но боюсь, нам просто повезло. Перед нашествием серых я многие годы путешествовал по поручению секты, искал подтверждения тому, что на этой земле жили смертные, и мне известно, где проходят самые укромные пути. Могу лишь предположить, что лишь благодаря этому нам удалось избежать встречи с серыми.
– Тем не менее, – возражаю я, – вы добрались сюда на удивление быстро. Успели к похоронам. Эти укромные пути поразительно точно совпадают с самой короткой дорогой в Первый Свет.
– Я ведь говорю, у нас обширные познания в географии.
Я ненадолго умолкаю, намереваясь разнести в пух и прах этот довод. Можно подумать, серых проведешь, если выберешь чуть менее проторенный путь. Так ответить мог только идиот, каковым этот колдун точно не является. Но продолжать допытываться как-то недипломатично – по крайней мере, пока. Я наклоняюсь к приставному столику, чтобы плеснуть себе медвежьей крови из граненого графина. Нюхаю ее, тяну время, обдумывая следующий ход. Медведь не зачарованный. Нет смысла слишком… заряжаться для осторожной игры в кошки-мышки.
– Что ж, это подводит нас к вопросу о причинах. Конечно, я благодарен, что вы будете присутствовать на похоронах моего сына. Но зачем рисковать жизнью, ведь столько ваших людей решили этого не делать.
– Хотите откровенно, первый лорд? – говорит Мудрец. – Причина – ваша библиотека. Подлинный кладезь информации, самый большой на земле, даже больше, чем то, что осталось в Люце. В ней содержатся фолианты, которые, полагаю, прольют бесценный свет на период до нашего доминирования на этой земле. Возможно, в них есть и данные о смертных, с помощью которых мы могли бы убедительно доказать их существование.
Н-да. По всей видимости, книжный червь. Таких, как он, у меня в городе раз-два и обчелся.
– Хм, – отвечаю я. – Что ж, не удивлюсь, если так оно и есть, брат Бэйли. Я мог бы прожить еще тысячу лет и даже не прикоснуться к этому собранию книг. Как-то раз в одной из них, старой, с линялой обложкой, я прочитал о деревне где-то далеко, на северо-западе континента, гораздо севернее руин Тенепада. Вампиры в этой деревне почитали коров как священных животных, можете себе представить? Верили, что среди животных у них у первых появилась кровь и что только коровья кровь – настоящая. И если взрастить достаточное количество коров, то боги вознаградят их неуязвимостью к солнечному излучению. В итоге они захватили десять деревень, создали нечто вроде империи в миниатюре, но продержались недолго, поскольку коровья кровь не останавливает старения. Однако, поговорив со старейшими из знакомых вампиров, я выяснил, что даже они не слышали о существовании такого места. В этих книгах описаны удивительные вещи, не сомневаюсь.
– На это и уповаю. – Маг кивает.
Затем в его взгляде внезапно что-то меняется, будто он принял какое-то решение. Когда он начинает говорить, в голосе звучит сомнение:
– Знаете ли вы, Вермиллион, почему я посвятил жизнь этим мифам?
Я заинтригован. Чувствую, сейчас последует признание, выходящее за рамки дипломатии. Такие вещи случаются примерно раз в столетие.
– Почему, Мудрец?
Он поворачивается к собрату-колдуну, будто просит прощения за свою прямоту, но Джейкоб лишь пожимает плечами.
– Если смертные действительно существовали… – начинает Мудрец. – Да, у меня пока нет доказательств, но если это действительно так, то мы не знаем, куда они ушли. И не знаем, появятся ли они вновь.
– Если они появятся… это плохо?
– Исходя из той малости, что мы знаем или
