и целует уголок моих губ. Мы с ним вместе моментом наслаждаемся.
— Думаю, что мы сможем для тебя индивидуальный рабочий график составить, так чтобы учебе твоей не мешать.
Чуть ли не ахаю от удивления.
Вскидываю голову и в глаза Тимуру заглядываю:
— Ты серьёзно?
— Конечно, почему нет? — выпрямившись в кресле, Тимур заводит мотор. — Поужинаешь со мной? Или нужно отпросить тебя у бабушки? — спрашивает с широкой улыбкой на губах.
Я молчу, а он бровь вскидывает.
— У вас всё в порядке?
Киваю.
Всё прекрасно, за исключением того, что родные посчитали, а может, и сейчас думают, что я эскортом занимаюсь в свободное от работы время. Другой причины появления у меня крупных сумм денег они не нашли.
О, Боже! Если она смотрела в окно на то, как я бегу, то тётя её отпаивает успокоительными в эту секунду.
— Если помощь понадобится, можешь писать или звонить в любую минуту дня и ночи.
Как поверить в то, что этот бесподобный мужчина со мной?
Ну то есть как со мной… Встречаться мне никто не предлагал. Мы просто стали проводить каждое мгновение вместе. Мне хочется думать, что это не просто так.
Тимур мимолетно отвлекается от дороги, находит мою руку и переплетает пальцы наших рук. Следом тянет меня за руку, поднося ладони к лицу. Не успеваю опомниться, как он поочередно целует каждый мой палец.
— Не могу удержаться, — произносит он, улыбаясь. — И так каждый раз, когда ты рядом.
Своим откровением он меня врасплох застает.
— Берлинская лазурь тебе очень идет, — произношу первое, что на ум приходит. Я как раз его разглядывала. Темно-синяя рубашка прекрасно оттеняет смуглую кожу.
Тимур в немом вопросе бровь приподнимает.
— Берлинская, железная, прусская или парижская лазурь — пигмент синего цвета. Глубокий насыщенный синий. Мой любимый природный оттенок, — я так охвачена возбуждением, что тараторю неразборчиво.
— Надо запомнить, — подмигивает мне Тимур.
Заняв место на парковке около ресторана, Тимур вновь на меня внимательно смотрит. Неожиданно для меня чертыхается и руку протягивает к моему подбородку.
— В чем дело? — спрашиваю дрожащим голосом.
Так и знала: нельзя выбегать из дома, не посмотрев в зеркало.
— Сильно болит? — спрашивает, едва касаясь моей кожи.
Не понимаю в чем дело.
Тимур убирает от меня руки и трет нижнюю часть своего лица.
— Надо привыкать бриться дважды в день. У тебя на личике раздражение, — сокрушаясь, произносит Тимур.
Обмираю от удивления. Вот почему на меня так родные смотрели, когда я только приехала!
Тянусь к зеркалу заднего вида и впиваюсь взглядом в свой покрасневший подбородок. Как я могла не заметить? Чем сильнее я хочу соответствовать Тимуру, тем хуже выходит.
— Я туда не пойду, — киваю в сторону входа в ресторан. — Нет. Нет. В таком виде точно не пойду.
— Болит? Можем съездить в аптеку, — в голосе Тимура слышно сожаление.
Густо заливаюсь красной краской.
— Тим, я не заметила даже, пока ты не сказал. Когда умывалась, от пенки щипало немного, но я не поняла почему, — поджимаю губы.
— Эм, ты выглядишь прекрасно. Поверь мне, глядя на тебя, зависаешь настолько… — Тимур качает головой. Затем делает неопределенный взмах рукой. — Подбородок в первую десятку мест, куда хочется посмотреть, не входит.
Следующий час мы вместе проводим. Немного утолив аппетит, Тимур расслабляется, занимая в кресле удобную позу. Ужиная, мы с ним в гляделки играли, после он начал мне рассказывать, как прошел его рабочий день. Тимур настолько внимательный, что досконально изучил всё, что в филиале творится. Ни протекшая крыша в одном из корпусов, ни напряженная атмосфера между сотрудниками некоторых отделов от него не утаились.
Мне бы его проницательность, но нет. Вздрагиваю, услышав пронзительный писк над своей головой:
— Папа, кто эта девка, и что она с тобой рядом делает?
Не поднимая головы, понимаю: речь обо мне.
Глава 24
Почувствовав дуновение ветерка от двери, вскидываю голову. Первое, да, собственно, и единственное, что я вижу — задорная улыбка на алых от природы губах. Какая несправедливость — иметь мужчине губы такие, в то время как миллионы девушек мечтают хотя бы о призрачно схожих!
— Тимур! — подрываюсь с рабочего кресла и к двери несусь.
Всё происходит очень быстро. Не успеваю толком подумать, как уже прыгаю в его объятья, на лету группируясь, чтобы удачнее обхватить Тимура ногами.
— Я так соскучилась, — шепчу, уткнувшись лицом ему в шею. Чуть ли не плачу, чувствуя аромат его кожи, в который влюбилась с первого вдоха.
Когда мы с Аей вернулись в Москву, Тимур был в командировке. Больше недели мы не виделись. Слишком долгой разлука была, чтобы я могла здраво отреагировать на его появление.
— Вау, малышка, — усмехается Тим. Удобнее за бедра меня перехватывает, слегка подкидывает, затем крепче к себе прижимает. — Я догадывался, что ты умеешь нечто подобное, но надо признаться, превзошла мои ожидания.
Закидывая руки Тимуру за голову, переплетаю их, ладони кладу на его затылок и тяну на себя. Ничего более приятного на ощупь, чем его губы, я никогда в жизни не касалась. Теплые, сухие, мягкие. На секунду прервав поцелуй, провожу языком по его нижней губе, тут же закусываю её. Мне так сладко, что я забываю о настоящем. Обо всем на свете. Даже о том, где я нахожусь.
Тимур отстраняется:
— Эмми, подожди, маленькая. Где твоя племянница?
Он оглядывается по сторонам в поисках Аи.
— Твой отдел кадров утвердил нам индивидуальные графики. Сегодня у Оли выходной. Мама повезла ее в МФТИ, нужно отдать отчет на проверку. Аю они с собой взяли. Она так просилась, что я согласилась отпустить.
— И чего ты молчала так долго? — возмущённо вопрошает Тимур. За пару шагов пересекает кабинет и на стол меня опускает.
Хохочу, словно умалишенная. Так легко на душе и уютно в его объятьях. А ещё Тимур умеет быть безумно обаятельным. Когда захочет. Сейчас, по всей видимости, именно такой случай. Игривая улыбка на его губах скидывает с его возраста лет десять, а то и пятнадцать.
Ноги не расцепляю, а, наоборот, прижимаю ими Тимура к себе.
— И минуты не прошло с тех пор, как ты вошёл, и большую часть из этого времени мы целуемся. Более чем прозрачный намек на то, что мы тут вдвоем, — произношу, касаясь его губ своими.
Целоваться перестаем, когда дышать становится нечем. В легких печь начинает, но это разве повод, чтобы от Тимура отлипнуть?
Прихожу в себя и понимаю: я сижу на столе с широко расставленными ногами, между ними Тимур вклинился. Его руки сжимают мои бедра в очень
