раз я чуть не упал, настолько сильно сказалось это на мне.
Вопросы, вопросы и не одного ответа. В голове зародилась интересная версия. Ведь получается, чем меньше времени надо часам, чтобы восстановиться, тем хуже я себя потом чувствую. А что, если просто постараться какое-то время их не использовать? Вполне возможно, что и удар по самочувствию станет меньше? Надо попробовать применить это на практике. Самое сложное теперь — удержаться от соблазна использования часов по каждому глупому поводу. Но, ведь жил я как-то до этого без них? Жил, справлялся.
Моего «самурая» Фудзивары на месте медитации не было. Либо сегодня луна не в том доме, либо он отправился выслеживать свою ворону. В любом случае я сейчас был только рад его отсутствию, так как опять был несколько не в тайминге, чего и в прежней жизни терпеть ненавидел.
На складе снова царил хаос. Мне уже начало казаться, что я зря пытался тут сделать промышленную революцию, для местных работяг это оказалось слишком сложным. Отработанная годами схема при увеличении нагрузки сбоила от новых темпов. Причем походу не только в нашем отделе. Ладненько, глаза боятся, а руки — делают.
Зайдя на работу, я быстро огляделся. Конвейерная лента замерла, грузчики метались как тараканы на кухне, когда внезапно включили свет. Ямада, тот самый новичок, стоял посреди этого ада, сжимая в руках накладную, будто священный свиток. Вдалеке маячил Огивара, даже на таком расстоянии было видно, что он с кем-то ругался по телефону. До меня долетали отдельные слова, но, вот что значит японская культура, не было привычных коротких, но крайне звучных, полных эмоциональной нагрузки слов. Никогда не думал, что мне будет так не хватать отечественного мата. С ним бы мы тут и правда технологический прорыв совершили бы.
От таких мыслей я невольно улыбнулся, что и заметил наш Огивара-сан.
— Канэко, — закричал он, — нам не хватает рук в этом хаосе, а ты стоишь руки в боки и улыбаешься⁈
— Огивара-сан, — смиренно поклонился я, стараясь сделать максимально грустное выражение лица, что получалось с трудом. — Моя улыбка лишь показывает, как я рад снова оказаться на моей любимой работе. Еще пара дней, и я буду очень скучать по нашему отделу.
— Джун, — уже более спокойно сказал Иори, подходя ко мне. — Не думал, что когда-нибудь скажу тебе это, но мне будет тебя не хватать. За одну неделю ты очень изменился, причем в очень хорошую сторону. Прости, если мои слова покажутся несколько грубоватыми, но, по-моему, травма головы положительно на тебе сказалась.
— Огивара-сан, — почти искренне ответил ему я, — мне самому порой так кажется.
Знал бы он всю правду, всё одно не поверил бы. Ладно, сам кашу заварил, значит пойду помогать расхлебывать. Занятная мысль промелькнула в моей голове от его слов — а может он испугался такого конкурента, как я, и от греха подальше решил сплавить меня в другой отдел? Может и так, но это мне в масть. Чем выше я смогу подняться, тем выше будет уровень жизни, а ещё — проще будет выяснить прошлое и своё, и моей семьи. Не скажу, что я настолько проникся к прошлому своего предшественника, но от него напрямую зависит теперь уже моё будущее.
— Пойду помогу коллегам, — спешно проговорил я и направился к нашему новому курьеру — Ивамото Ямаде.
— Канэко-сан! — он сам бросился мне навстречу, чуть не споткнувшись о ящик. — Я… я не понимаю, как сортировать эти посылки! Система на все сканирования выдаёт ошибку!
— Спокойствие, только спокойствие, — я взял накладную из его рук. — Видишь эти цифры? Это же не шифр разведуправления, а просто кодировка зоны хранения. Буквы указывают на сектор, цифры — на номер полки. А далее, раз уж сканер тебе сейчас не поможет, мысли логически. Крупное и тяжелое — на низ стеллажа, мелкое, и особенно посылки с наклейкой «Хрупкое» — на самый верх. Так они при загрузке окажутся если не сверху, то во всяком случае не в самом низу паллета. Вот, смотри, к примеру: «А-12» — это сектор у левой стены. «Б-7» — это там, где Харуто обычно спит.
Харуто, услышав своё имя, поднял голову из-за стеллажа:
— О, наш гений-разрушитель вернулся! Слушай, а можешь оптимизировать мою зарплату? А то она как-то сама собой уменьшается.
— Только если оптимизирую твоё присутствие здесь, — беззлобно ответил ему я. — Например, через окно. Хотя вариант через дверь с волчьим билетом тоже отличный на мой взгляд.
— Ты о чем, Канэко? — непонимающе посмотрел на меня наш «стахановец». — Какой билет? Ты себя хорошо чувствуешь?
«Да, Остапа понесло, и я опять ляпнул, не подумав», — мысленно укорил я сам себя. Надо быть поосторожнее в выражениях. Ладно этот ленивый лапоть, услышит — не запомнит. Но на его месте могут быть люди и поумнее.
— Харуто, — достаточно серьёзным и холодным тоном обратился я к мастеру саботажа, — если ты сейчас же не вернешься на свое рабочее место, я обещаю, что устрою тебе выговор. А он, сам понимаешь, повлечет за собой понижение премии, и деньги, следуя твоей трактовке, будут уменьшаться с еще большей скоростью. Так как мы поступим?
Как я и думал, спор сразу же закончился, и Харуто спешно ретировался. Эх, всё-таки начальник у меня в крови. Хоть и кровь не моя, видимо сознание перестраивает мой организм под себя. Что ж посмотрим, как оно дальше будет. Если я не откинусь после очередного применения хронографа. Надо поскорее наведаться в больницу, к моему таинственному хирургу.
— Ямада, — снова обратился я к парню. — Извини, отвлекся на нашего общего «друга». Так как, ты понял задачу?
— Думаю да, — неуверенно произнес он, хотя в глазах читалось непонимание. Нет, дорогой товарищ, так не пойдет.
— Давай поступим следующим образом, — уверенно сказал я, вспоминая свою многолетнюю работу с подчиненными. — Озвучь мне пожалуйста сам, что и как ты будешь делать?
Парень начал, запинаясь, пытаться воспроизвести сказанное мной, но вышло несколько иначе. Ладно, мы люди не гордые — повторим еще раз, лучше на этом этапе лишний раз уточнить, понята ли задача, чем по итогу оказаться у разбитого корыта.
Со второй попытки Ивамото справился, даже глаза заблестели, во взгляде появилась искра понимания механики работы. Естественно, постановка задач по СМАРТ, это вам не туда-сюда.
— Давай, приступай, Ямада, —
