— И что ты сделал?
— Я?! Ничего!
— Брешешь! Что. Ты. Сделал. Говори!
— Ничего особенного. Просто открыл им глаза на святую мамку, у которой уже свой пахарь-трахарь нарисовался, из черных, тьфу… Пусть знают, кем ты их заменишь!
Козел. Слов нет…
— Ты следил? Рассказал им?
— Показал, — ухмыляется Степан. — Словам бы они не поверили, зато увидели, с каким чувством ты сосалась. Так что готовься, Галюся. Готовься к разводу. Не факт, что они захотят с тобой остаться. Ой, не фа-а-акт! Потеряла ты пацанов, из-за пилотки своей… Потеряла!
Глава 35
Галина
Ночь провела почти без сна.
День, наполненный надеждой на лучшее, и вечер, полный любви, обернулся горечью. Не все так просто, как хотелось бы, увы… Конечно, мне приходилось переживать за своих мальчишек и раньше, но я всегда знала, что мы — одна семья, что между нами нет и не было серьезных ссор, а редкие бзыки и упрямство характеров не идут в счет. Если быть честной, нам даже в сложный подростковый период удавалось обойтись без сильных потрясений и бунтов.
Послушаешь некоторых других родителей ровесников сыновей, там такие выкрутасы бывают, такие скандалы, поседеть можно!
А я… тихо радовалась нашему счастью, не хвастаясь, чтобы не сглазить!
И вот… результат.
Все-таки мы поссорились.
Вернее, парни просто ушли от меня и отказываются даже говорить.
У меня была мысль примчаться на ночь глядя!
Я с трудом сдержалась, дала время остыть им и себе.
Наверное, они десятки снов за ночь успели посмотреть, а я только с рассветом сомкнула глаза.
Проснулась от настойчивого звонка телефона.
Подскочила в надежде, что звонят мальчишки, но… Номер был неизвестен.
Оказалось, это курьер.
Доставка цветов.
Привет от Марата?
Увидев, какой огромный благоухающий букет парни из доставки внесли мне в квартиру, я на миг потеряла дар речи и застыла.
Такое изысканное великолепие…
Да, с претензией, но ни капельки не пошло, в отличие от того букета, который пытался всучить мне Вадим.
Поблагодарила курьеров за доставку и сняла открытку, закрепленную на корзине.
«Надеюсь, что скоро смогу сам дарить тебе цветы к завтраку. Марат»
Ох, какой…
Я позвонила ему в тот же миг, чтобы поблагодарить, и… не сдержалась…
Расплакалась.
— Гала, в чем дело?
— Мальчишки…
— Сыновья? В неприятности влипли? Подрались с кем-то?
— Нет… Они не хотят со мной общаться и не ночевали дома.
— Так. В розыск сейчас дадим!
— Не надо! Я знаю, где они… Все под контролем, и я сейчас перестану реветь, честное слово. Спасибо за цветы.
— Ты у себя на квартире, надеюсь?
— Да.
— Жди.
— Марат, это необязательно!
Но в ответ слышатся только одни гудки.
Дашаев решил поступить по-своему, поэтому уже через полчаса решительно настроенный горец разувается в коридоре и стремительно обнимает меня, успокаивая.
— Иди ко мне, Гала. Вот так, девочка. Что стряслось, скажи?
Усадил, будто маленькую, к себе на колени. Поерзав, устраиваюсь поудобнее, чувствуя, как подо мной наливается желанием мужская плоть. Его интерес ко мне безумно сильный, а влечение не поддается контролю…
— Расскажи, потом утешу тебя. Знаю множество способов.
— Боюсь, эти способы не помогут решить проблему с моими мальчишками.
Вздохнув, рассказываю Марату, как есть, обо всем. И то, что сыновья общаться не хотят, и то, что они к тете поехали ночевать, и как они себе училища принялись искать…
— То есть они о нас узнали и встали в капризную позу.
— Я боялась, что они будут против. Поэтому не спешила, ты же понимаешь. Но я думала вскоре вас познакомить. Однако теперь уже поздно. Они узнали о нас со слов Степы.
— Что?!
— Увы. Бывший видел меня и тебя, тайком снял и показал сыновьям, расписал… Боже, даже не знаю, какого дерьма он им наговорил! Но судя по услышанному тетей, Степе удалось настроить их против меня.
— Пес поганый. Такого даже на помойку кормиться нельзя запускать! — бранится Марат. — Знаешь, это было последней каплей. То, как он очерняет… наши чувства. Бороться, как мужик, не способен, борется, как паскуда!
— Не борется, Марат. Не борется он, — вздыхаю. — Степан брякнул, что я давно его не вдохновляю, как женщина. Так что это был просто высер напоследок. Должна признать, в этом он мастер.
— И что ты собираешься делать? Сидеть и лить слезы? Ждать, пока твои мальчики наиграются в обиженных девочек? Так никуда не годится! Поехали, надо поговорить.
— Прямо сейчас?
— А чего ждать?! Вот, дождалась… И этого… говноеда… тоже на разговор пригласи. Сказать ему кое-что надо, — Марат разминает шею.
— Марат.
— Что? Я просто одно-два слова ему скажу. Ты, главное, заранее не говори, что я буду. С выдумкой подойти надо…
* * *
Немного позднее
Итак, пришлось постараться, но я все устроила.
Кажется, удалось.
Позвонила тете, разузнала и предупредила ее. Позвонила Степану… Эта часть разговора далась мне сложнее всего, ведь пришлось изобразить растерянность и сказать, мол, сыновья хотят поговорить с нами обоими.
Хитрость удалась.
Мой почти бывший муж клюнул.
Поэтому в назначенное время тетя Даша тихонько вышла из квартиры, я зашла…
Вторым появился Степан, и о его появлении мальчишки услышали сразу.
Вывалились в коридор и сильно удивились, увидев и меня.
— Ма? — замялись. — А ты… как? Давно?
— Недавно, — отрезаю я. — Ну, что? Дальше губы дуть будете?!
— А ты не ори, не ори, Галь. Ты тут как бы крайняя. В меньшинстве! — хвастливо заявляет Степан.
Бывший походкой павлина передвигается к мальчишкам, победно смотрит на меня. Вот только во взглядах сыновей я такого же восторга не замечаю.
Они и против отца, и против меня.
Они сейчас сами за себя.
— Кто сказал, что Гала в меньшинстве? — в квартире появляется Марат.
Я не прикрыла дверь на замок, и Дашаев зашел очень вовремя, внушительно хлопает дверью.
— Вот теперь все в сборе. Поговорим?
Марат усмехается, сверля Степана взглядом.
— Выйдем, пообщаемся? — предлагает с усмешкой. — А то я слышал, ты болтать любишь, треплешься, как сорока. На мою женщину наговариваешь…
— На… На твою… На твою?!
Степан аж заблеял.
— На мою! — кивает Дашаев. — И ты ее потерял задолго до того, как я ее встретил. Потому что мужиком быть перестал, а женщина, пусть даже в браке с таким чмом, как ты, обречена быть одинокой.
— Да как ты…
— Ты, позорник, язык свой проглотить должен! За то, что порочишь доброе имя матери перед ее сыновьями. Извиняйся! — требует Дашаев, сжав кулаки. — Прямо сейчас извиняйся!
— Галь! Галя, это не смешно. Галя, ты меня о помощи просила… Ты… Ты сказала, что пацаны вредничают и со мной поговорить хотят!
— Че-е-е?! — удивляется Лешка. — Не было такого! На фиг ты нам не сдался! Видеть тебя не хочу! Или… — смотрит на брата. — Ага, вот кто крыса!
— Сам ты крыса! Я его не звал! Я его… Я его сейчас сам выкину! — краснеет Димка.
Он все еще зол на отца, зол предельно…
— Никто тебя не звал, Степ. Я тебя обманула. Вот так. Хотела выманить тебя на открытый разговор при тех, кого ты своей болтовней затронул. Что ты наговорил им? Может быть, повторишь при Марате?
— Мы еще не разведены, а ты…
— Не тебе меня упрекать. Ты и в браке гулял. С племянницей моей путался.
— Пап, ну правда. Ты бы молчал… — подает голос Леша.
— Ты за кого? — злится Дима.
— Я за себя! За нас! А ты за кого?!
— Я тоже за себя! Я вообще никакого… блин, не хочу! Ни этого маминого мужа, ни будущего.
Степан с обидой смотрит на Диму, аж глаза заблестели.
— Ты как о папке своем говоришь?! Я же папка… Папка твой! Какой я тебе… мамин муж!
— Мамин почти бывший муж! — подчеркиваю я, осмелев от присутствия Марата и его мощной поддержки.
