И Элен не в чем было упрекнуть Марка. Он мог вести себя очень по-разному, но хозяином был превосходным. Он танцевал практически с каждой из присутствовавших женщин — за исключением одной.
Свадебное платье также было ошибкой. Когда она сняла жакет, то почувствовала, что Марк рядом. Она подняла взгляд. Помнит ли он, как когда-то приходил ей на помощь, когда у нее так же дрожали руки? Но темные глаза Марка скользили по ее фигуре с полным равнодушием, а потом он отвернулся, поджав губы.
Но вот гости разойдутся, и они с Марком останутся одни — что тогда?
От Дейзи она узнала, что Марк отнес в Большую спальню свой дорожный чемодан. Возможно, это означает, что он решил остаться хотя бы на одну ночь. Но намерен ли он спать один или все-таки присоединится к ней в просторной кровати — об этом Элен не могла и догадываться.
В ее ушах еще звучали прощальные слова Лотти: «Будьте счастливы».
Больше всего на свете ей нужно поговорить с ним. Умолять его дать еще один шанс их катастрофическому браку. Даже если для этого придется признаться, как глубоко ее ранит его неверность.
Но когда прощание с родителями новобрачных и прочими отбывающими гостями осталось позади, Длинная галерея опустела. Дейзи и прочая прислуга планировали приступить к большой уборке только утром. И Марка нигде не было видно.
Он даже не пожелал ей спокойной ночи, не говоря уже о том, чтобы дать шанс начать столь необходимый ей откровенный разговор.
Значит, мне остается идти к нему самой, сказала себе Элен и сделала глубокий вдох.
Массивная дверь Большой спальни была слегка приоткрыта, и Элен помедлила, прежде чем осторожно постучать.
— Войдите.
Хриплый голос Марка прозвучал не особенно приветливо.
Войдя, Элен увидела, что он сменил вечерний костюм на джинсы и хлопчатобумажную рубашку и теперь укладывал в чемодан элегантный темный костюм, в котором появился на вечере.
У Элен перехватило дыхание.
— Ты уже уезжаешь? Не останешься на ночь?
— Как видишь, — мрачно отозвался Марк. — Меня ждут.
— Где же на этот раз? — Элен сделала над собой усилие, чтобы вопрос прозвучал непринужденно. — Кабул? Или Рио-де-Жанейро? Я не в состоянии уследить за твоими перемещениями.
— Мне необходимо вернуться в Париж.
— Ну конечно. — Элен тряхнула головой. — Город, которому посвящено твое время и твои помыслы. Пожалуйста, отложи хоть ненадолго. Уедешь завтра. Или послезавтра. Мне кажется, нам очень нужно побыть вместе. И поговорить.
— Да, — согласился Марк, — вероятно, очень скоро это будет необходимо. Но еще не сейчас. — Он долго молча смотрел на нее, но не сделал ни шагу ей навстречу. А потом негромко добавил: — Важно, чтобы я вылетел туда сегодня. Весьма сожалею.
Но Элен еще отказывалась признать поражение. Пока. Она прибегла к последнему решительному удару:
— Марк, когда-то ты просил меня поехать с тобой в Париж, и я отказалась. Но я могу собраться очень быстро, если ты пригласишь меня снова. — В ее глазах уже стояли нежданные слезы. Она зашептала: — Пожалуйста, не оставляй меня снова одну. Возьми меня с собой. А может быть, ты забудешь про Париж и останешься?
Она увидела, что его смуглое лицо болезненно исказилось.
— Извини, но это невозможно. — Его голос звучал жестко. — И не требуй у меня объяснений.
Никаких объяснений не требуется, подумала Элен, чувствуя, как Марк режет ее по живому. Итак, второго шанса у них не будет. Почему-то Марк принял решение изгнать ее из своей жизни. Ангелина Валлон взяла верх.
Ее брак закончился, едва начавшись.
— Прости, что я смутила тебя, — тихо проговорила Элен и повернулась, чтобы уйти, не потерять окончательно самообладание у него на глазах.
Она не успела подойти к двери, как Марк перехватил ее.
— Элен. Боже мой, я не хотел так… Прости меня, если можешь.
А потом его рот накрыл ее губы, и он вобрал их в себя с такой силой, как будто хотел навсегда оставить на ней свое клеймо.
— Останься со мной…
Но он уже отстранял ее от себя.
— Я не могу. Я должен быть там. — Она увидела горечь в его глазах. — Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь.
Прислонившись к массивному дверному косяку, она слушала его удаляющиеся шаги.
Что здесь понимать? Только то, что она пошла на унижение, чтобы отвоевать его, и была отвергнута. А теперь придется жить с этим позором.
И она тихо заплакала.
Элен вышла из кабинета врача и остановилась, словно не зная, в какую сторону направиться. Она слегка дрожала — из-за прохладного осеннего ветра или от новости, которую ей только что сообщили?
Почему я не сообразила? — тупо спрашивала она себя. Как я могла не знать?
Поначалу она приписывала свое недомогание и перебой в месячных напряжению последних беспокойных недель. Но в это утро ей стало дурно немедленно после пробуждения. И вот страшное подозрение подтвердил доктор, который знает ее всю жизнь.
— Продолжатель рода Монтигла, — весело поздравил ее он. — Твой муж будет на седьмом небе.
— Я еще ничего ему не говорила. — Элен упорно смотрела на руки, сложенные на коленях. — Я хотела убедиться.
Когда-то в далеком прошлом (а именно несколько недель назад) Марк сказал ей, что хочет иметь детей. Но с тех пор так многое переменилось, и Элен ни в чем не может быть уверена.
— Насколько я догадываюсь, беременность не планировалась?
Губы Элен обозначили беззвучное «нет».
— Тогда его ждет чудесный сюрприз, — заверил ее доктор Роско и проводил до двери, предварительно дав ей дельный совет относительно утренних недомоганий, и назначил дату следующего визита.
Наконец Элен выбралась на улицу, жадно глотая воздух и раздумывая о том, когда это могло случиться. Хотелось бы надеяться, что не в кошмаре их первой ночи, а в незабываемые часы другой ночи, когда Марк овладел ее телом и чувствами, не заботясь о том, что ее сердце против воли также отдавалось ему.
А как он отреагирует на известие о ее беременности?
Она медленно побрела в сторону Монтигла, перебирая в мыслях все те же вопросы и находя на них все те же неприятные ответы.
Она так глубоко погрузилась в свои проблемы, что не знала, где находится, когда знакомый голос окликнул ее:
— Что-то ты мрачновата, дорогая. Думаешь, где бы подыскать следующего миллионера?
Она поспешно вскинула голову, и ее встретила насмешливая ухмылка Найджела. Его машина стояла на противоположной стороне улицы у дверей пустого дома его родителей с табличкой «Продано» перед садом.
Этого человека Элен сейчас меньше всего хотела видеть.
Как странно, подумалось ей, что когда-то ей важнее всего было доброе отношение к ней миссис Хартли.
