меня, когда я вспомнила тот первый вечер, когда он поймал меня на слежке за ним.
Каким бы массивным ни был собор, музыка проникала через вентиляционные отверстия в самые дальние уголки, поэтому, когда я услышала ее, я мгновенно почувствовала, как забилось мое сердце. С подсвечником в руке я спряталась за одной из колонн, наблюдая за тем, как его тело двигается с каждой навязчивой нотой. Он был завораживающим. Возможно, самый сложный человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни. Так много разных граней составляло его личность, подобную сверкающему черному бриллианту с бесконечными плоскостями, что он был каким угодно, только не предсказуемым или скучным.
Понаблюдав за ним около пяти минут, я мысленно уговорила себя подойти, но заколебалась. Я не была уверена почему. Возможно, потому, что, даже после всего, через что мы прошли, кем мы стали друг для друга, этот мужчина все еще излучал доминирование и власть в этом месте. Зловещее подводное течение, которое казалось гораздо более выраженным после его возвращения из Ex Nihilo.
И да, предложение оставаться раздельными - отстой. Это разбило мне сердце, и я провела последний час, отмокая в ванне, рыдая из-за этого. После чего я попыталась немного расслабиться в постели, но на сердце у меня все еще было слишком неспокойно. Я провела месяцы в постели, и все, чего я хотела, это увидеть его.
Честно говоря, я планировала нанести ему целомудренный визит, но на всякий случай, если он передумал насчет нашего расставания, я решила надеть одно из странных платьев, которые нашла в глубине своего шкафа. Как будто вселенная хотела, чтобы я его носила. Лиф на шнуровке, сужающийся к талии, длинные расклешенные рукава и струящаяся юбка - все это напомнило мне что-то из фестиваля готического ренессанса. Это далеко от простой формы Блэкуотера.
Музыка закончилась, и мои мышцы напряглись от страстного желания выйти из-за моего укрытия. Вспотевшими ладонями я прижалась к колонне, как будто это могло каким-то образом помешать мне подойти к нему.
Просто иди к нему уже!
-Ты собираешься стоять там весь вечер?
Глубокий тембр его голоса разносился по воздуху, такой же мрачно-благозвучный, как песня, которую он только что сыграл.
Конечно, он почувствовал меня там. Этот человек ничего не добился.
С застенчивой улыбкой я обогнула колонну, и мой пульс бешено заколотился, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня. Не имело значения, что этот мужчина видел меня обнаженной дюжину раз до этого. Всякий раз, когда его гнусный взгляд останавливался на мне, бабочки порхали в моем животе.
-Я не была уверена, собирались ли вы сказать мне, чтобы я проваливала.
-Похоже ли это на то, что я бы сказал? -Под оценивающим блеском в его глазах скрывалась тень чего-то более темного. Более плотское. -Новое платье?
Я приподняла подол, обнажив большую часть моего бедра.
-Эта старая штука? Нет, я нашла это в своем шкафу.
Его пристальный взгляд следил за мной, как хищник, пока я пробиралась к скамье напротив него и нелюбезно плюхнулась на нее, не потрудившись скрестить ноги, откинулась на спинку и поставила подсвечник рядом с собой. Наблюдая, как его пальцы обхватывают край органа, я внутренне улыбнулась.
-Ты выглядишь взбешенным. У меня неприятности?
-Кажется, часто.
Он опустил взгляд на мои бедра, которые торчали из-под приподнятого подола моего платья.
Я свела колени вместе, извиваясь под тяжестью его внимания.
-Ну, я не хотела нарушать правила раздельного проживания, я просто хотела узнать, есть ли какие-нибудь новости о моем отце.
Пристальный взгляд зимней синевы встретился с моим, и прежний благодарный блеск усилился строгостью.
-Сикатрикс сообщает мне, что они еще не выследили его. Но я присоединюсь к ним в поисках.
Я выпрямилась на своем месте, отказываясь от глупого флирта.
-Оу. Ладно. Когда мы уезжаем? Наверное, мне нужно будет сменить это платье на что-нибудь потеплее.
-Я не возьму тебя с собой, Фаррин. Единственное, что на данный момент удерживает тебя от Адского Царства, - это ребенок, растущий внутри тебя. Мое дитя, - сказал он с видом собственника. -Если ты получишь какую-нибудь травму или что похуже, каждый демон, который попадет в поле зрения того, кто ищет твою душу, будет призван, чтобы выследить тебя.
Я заметила, как дрогнул его глаз, и то, как он отвел взгляд, стиснув челюсти, совершенно ясно дало понять, насколько сильно эта мысль беспокоила его.
-Это может случиться в любой момент, Иерихон. Поднимаюсь по лестнице. Принимаю душ. Спящая. Ты думаешь, это разумно - вместо этого оставить меня здесь одну?
-Я позабочусь и об этом тоже. Как бы мне ни хотелось понаблюдать за твоим воссоединением с отцом, я не хочу рисковать тем, что ты станешь рабыней падшего повелителя.- Слова слетели с его языка, как горький привкус, который хотелось выплюнуть изо рта.
-Я замаскируюсь.
-Я почувствовал твой запах еще в конце коридора. Твоя жизненная сила привлекла бы их, как мух.
-Вот дерьмо.
Проведя рукой по лицу, он потянулся за своим стаканом с чем-то, что, как я догадалась, было абсентом, учитывая его ярко-зеленый цвет.
-Твой аромат опьяняет. Ты не смогла бы уклониться от них, даже если бы попыталась. Все это царство кишит злобными типами, которые не потрудились бы соблюдать правила древних старейшин. Из тех, кто вырезал бы ребенка из твоего живота, пока они питались бы твоей душой.
Его взгляд снова остановился на моих бедрах, как раз перед тем, как он опрокинул свой напиток.
-Прекрасно. Я останусь на месте, как хороший, беременный, маленький человечек. Но пообещай мне, что, если ты найдешь его, ты приведешь его ко мне.
-Если я смогу его разыскать, я сделаю все возможное, чтобы вернуть его.
-Обещай. -Приподняв бровь, я скрестила руки на груди, что, казалось, привлекло его взгляд к моей груди.
-Что такое обещание вам, людям? Я мог бы пообещать тебе весь мир, а потом поджечь его, и ничего не изменится .
-Я не видела его много лет. Я не слышала его голоса. Посмотрела бы ему в глаза. Услышала, как бы он произнес мое имя. Все, что у меня есть, - это символы бесконечности, сделанные из бечевки, и целая жизнь, полная печали и замешательства .
Я вздохнула. По правде говоря, я стала пессимистично относиться к тому, что увижу его снова. Дочь внутри меня цеплялась за маленький лучик надежды, но взрослый человек, который уже прожил годы боли и пустоты, смирился с тем, что я, возможно, никогда больше его
